Бывает ли наука зависима от денег? Еще как!

Сегодня почти для каждого уважающего себя северокавказского губернатора принято иметь собственный НИИ, который бы содержался за счет бюджета. Особняком тут стоит Чечня, где есть собственная Академия наук. Научные институты имеются в Ингушетии, Карачаево-Черкесии, Дагестане и Северной Осетии. Все они занимаются социальными науками – историей, языкознанием, педагогикой… Возможно потому, что именно в этой сфере (в отличие, скажем, от медицины или инженерии) сложнее всего оценить эффективность «освоения» бюджетных средств.

Научные работы «на стороне» не в чести?

На фоне других научных институтов, действующих в республиках Северного Кавказа, Ингушский НИИ гуманитарных наук, возможно, и не самый богатый. Хотя достоверно проверить это утверждение не представляется возможным: отчетность о выделении бюджетных средств ингушскому НИИ не публикуется с 2015 года (все госучреждения обязаны делать это на официальном портале bus.gov.ru).

Итак, в 2015 году бюджетное финансирование НИИ составляло 29,7 млн рублей (из этой суммы 21,8 млн рублей тратилось на зарплаты сотрудникам). Можно сравнить с расходами на содержание других научных организаций.

  • Академия наук Чеченской Республики – 90 млн. рублей (в нынешнем году), из которых 74,5 млн. рублей направляется на зарплаты.
  • Карачаево-Черкесский институт гуманитарных исследований – 41 млн. рублей (в прошлом году), из которых 30.8 млн. рублей пошло на зарплаты.
  • Институт истории и археологии Северной Осетии – 28,7 млн. рублей (в прошлом году).
  • Дагестанский НИИ педагогики – 23,2 млн рублей (в нынешнем году).
  • Институт развития чеченского языка и истории – 18,9 млн рублей (в 2018 году, более свежих данных нет).

Давайте же теперь оценим, насколько эффективно тратятся средства на содержание Ингушского НИИ гуманитарных наук. Практически все бюджетные ассигнования институт осваивает самостоятельно.

Нам удалось отыскать всего два госконтракта, когда бы НИИ соизволил заказать некие научные работы «на стороне».

Так, в 2013 году 365 тысяч рублей потратили на издание двух книг «Ингушский нартский эпос» и «Современный ингушский язык. Морфология». А три года спустя 433 тысячи рублей НИИ выделил на проведение международной научной конференции «Ингушетия в контексте научных проблем и перспектив изучения Кавказа».

Обласканные евкуровской властью гуманитарии

Последние пять лет ингушский НИИ возглавляет Нина Барахоева (она же, кстати, председатель комиссии по вопросам культуры, образования и науки Общественной палаты Ингушетии, о которой «Шестой» уже подробно писал).

До этого руководителями института были Бахаудин Тангиев (кандидат юридических и технических наук) и Ибрагим Дахкильгов. О последнем стоит сказать особо. Без труда можно отыскать информацию, что Дахкильгов был в разные годы учредителей Фонда поддержки науки и культуры Ингушетии, ингушского отделения Российского военно-исторического общества, ингушского отделения «Общероссийского литературного общества»… ну и, само собой, регионального отделения «Общероссийского народного фронта».

В 2013 году ингушский НИИ, который на тот момент еще возглавлял Дахкильгов, учредил фонд «Стратегические исследования». С инициативой появления такой общественной организации выступил заведующий отделом древней и средневековой истории ингушского НИИ Нурдин Кодзоев. Произошло это на фоне очередного обострения отношений Чечни и Ингушетии после попыток Рамзана Кадырова присоединить Сунженский район.

Кодзоев стал директоров фонда «Стратегические исследования», основной целью которого было провозглашена поддержка научных проектов, направленных на изучение истории и культуры ингушского народа. Правда, с этой задачей приближенные к Юнус-беку Евкурову справились плохо: спустя всего год после создания фонд был ликвидирован Магасским районным судом по иску Минюста. За ненадобностью.

Быть может, провластные ученые-гуманитарии добились каких-то существенных прорывов еще на каком-то поприще? Судите сами. Три года назад по иску Роскомнадзора судом была аннулирована регистрация журнала «Известия Ингушского НИИ гуманитарных наук». На том основании, что «выпуск журнала не осуществляется более одного года».

У налогоплательщика должен возникнуть резонный вопрос: а на что же тогда тратятся наши деньги? Где она, финансируемая государством «наука»?!

Взгляд со стороны                                                  

Пытаясь понять, что происходит и к чему может привести подобная закрытость единственного научного центра в Ингушетии, мы обратились за комментарием к научному сотруднику отдела Кавказа Института этнологии антропологии РАН, кандидату исторических наук Танзиле Чабиевой.

Т. Чабиева:

– Ингушский НИИ не реализует себя в той мере, в какой должен был бы делать это. Особенно с учётом тех изменений, которые произошли в республике. Когда обострился вопрос границы с Чечней, весь институт, за исключением одно-двух человек, отмолчался.
 Нет исследований, связанных с проблемами современности. А посыл описывать постоянно одну и те же этнографию, еще и базирующуюся на одних и тех же источниках, – это уже совершенно не актуально.

НИИ современного формата должен исследовать проблемы, связанные с межконфессиональными, межэтническими отношениями, общественно-политическим кризисом. Но проблемы, связанные с наиболее обостренными вопросами региона, институтом не озвучиваются, не проводятся актуальные опросы.

В институте постоянная текучка кадров. Ни какие-либо гранты, ни какие-то качественные исследования в институте, насколько мне известно, не реализуются.

В случае, если институт продолжит подобную тенденцию, есть перспективы того, что он будет признан недееспособным. Есть примеры научных центров в Дагестане, Чечне, где исследовательские вопросы давно вышли за рамки число этнографических.

Антон Чаблин