Выяснилась печальная судьба очередного наследия евкуровской экономики – швейной фабрики «Ингушетия»

Министерство имущественных и земельных отношений Ингушетии выставило на торги недостроенную швейную фабрику. Фабрика – одно из наследий евкуровской гигантомании, ее начали строить в индустриальном парке в селении Али-Юрт (Назрановский район). О том, что власти намерены передать инвестору для перезапуска единственную в регионе швейную фабрику, которая была закрыта несколько лет назад из-за нерентабельности предприятия, еще 25 марта рассказала «ТАСС» и. о. министра экономического развития Лиана Плиева (ныне министр финансов РИ).

«Шестой» подробно рассказывал о других подобных прожектах евкуровской команды, во время реализации которых испарились миллиарды рублей: это создании технопарка в селе Вознесенское, строительство стекольного завода и логистического центра в селении Сагопши, строительство Малгобекских очистных сооружений. Расследованиями обстоятельств пропажи денег, выделенных на эти объекты, занимались члены Ингушского комитета народного единства Ахмед Погоров и Барах Чемурзиев. Этим  Погоров и Чемурзиев «засветили»  серьезные финансовые махинации «семьи» Евкурова, обрекая на тяжелые уголовные последствия, на что экс-глава Евкуров принял упреждающие меры объявив оппозиционеров-разоблачителей преступниками и экстремистами покушающиеся на государственный строй.     

История швейной фабрики – яркий пример инвестиционной «политики» в евкуровские годы. Юнус-бек Евкуров впервые заявил о начале строительства фабрики еще в 2010 году. Якорный инвестор, компания «Стиль», планировал создать на швейной фабрике «Ингушетия» 800 рабочих мест, работать здесь должны были в основном жители близлежащих населенных пунктов.

В августе 2014 года в своем блоге тогдашний вице-премьер Султан Цечоев, курировавший данный проект, после закладки памятного камня, на месте строительства фабрики, писал:

«Это, безусловно, знаковое событие в развитии легкой промышленности Республики Ингушетия и СКФО в целом. В связи с этим РИ с официальным визитом посетила делегация Минпромторга России во главе с директором Департамента развития внутренней торговли лёгкой промышленности и потребительского рынка Денисом Паком. Строительство предприятия будет осуществляться в рамках ФЦП «Социально – экономическое развитие РИ на 2010 — 2016 гг». Планируется, что при выходе на проектную мощность швейная фабрика будет выпускать 120 тысяч единиц изделий в месяц на сумму более 45 миллионов рублей и позволит создать 780 рабочих мест».

Еще в 2016 году, незавершённое строительство фабрики посетил заминистра промышленности и торговли России Виктор Евтухов, которому рассказали о 600 рабочих местах с планами их удвоить до 1200 и об инвесторах, которые вложили 600 млн. рублей. Тогда никто не пояснял, кто эти инвесторы, как и сейчас никто не сможет сказать где они, и почему в таком случае сегодня для фабрики ищут другого частного инвестора?! В том же 2016 году Минэкономики отчитывалось, что около 200 человек уже прошли обучение.

А год спустя на фабрику приехал министр промышленности Денис Мантуров, которому рассказывали, что шить на фабрике будут банные халаты, куртки, женские платья, детские футболки, спецодежду для разных организаций. Проектная мощность – 1,6 млн. единиц в год.

В рамках инспекции строительства социальной инфраструктуры в 2017 году с работой швейной фабрики «Ингушетия» ознакомились заместитель Председателя Правительства РФ Ольга Голодец и министр РФ по делам Северного Кавказа Лев Кузнецов, которые исходя из увиденного пришли к выводу: «программы социального развития реализуются полностью и качественно»

О больших планах и перспективах рассказывал и сам Евкуров, и его правая рука – премьер-министр Зялимхан Евлоев. Только вот всем обещаниям так и не было суждено сбыться.

Плохо режиссированное шоу о процессах конвейерного производства фабрики-гиганта выдавало новости местных госСМИ, которые на перебой рассказывали, что швейная фабрика в Али — Юрте принимает заказы на пошив любых вещей(!), в том числе и школьной формы, то есть штучный заказ. У разумного человека в тот момент не оставалось сомнения, что проект уже провален.

Большую часть времени, пока Евкурова не отстранили от должности главы республики, фабрика простаивала, периодически при визите важных гостей из Москвы, наскоро согнанными в цеха женщинами, имитируя бурную деятельность. И как так получалось, что целая плеяда федеральных чиновников посетившая этот объект позволяла использовать себя в этом компрометирующем спектакле Евкурова?

В апреле 2018 года в индустриальном парке Али-Юрт было зарегистрировано ГУП «Швейное объединение «Ингушетия», которое возглавил Мусса Наурбиев. Однако в конце апреля принято решение о прекращении деятельности юрлица, компании предстоит исключение из ЕГРЮЛ. ГУП был еще и неплательщиком: как выяснилось, только в прошлом году ингушские энергетики выиграли у «Швейного объединения» два суда по поводу взыскания долга за электроэнергию на 627 тысяч рублей.

По словам Мантурова, сметная стоимость фабрики составляла порядка 600 млн. рублей. Для предприятия было закуплено почти полтысячи единиц оборудования – раскройные, швейные, стегальные, гладильные машины… Бренды – японские (Juki, Japsew, Kansai), немецкие (Dürkopp Adler, Hoffman), итальянские (Rotondi), французские (Rexel), американские (Gerber).

В общем, на оборудование, как видно, не поскупились. И сейчас все это выставлено на торги. А также земельный участок площадью 2 гектара, на котором построены производственно-бытовой комплекс, проходная и автогараж.

«Шестой» располагает подробной информацией о нескольких детально проработанных предложениях частных инвесторов, предлагавших властям различные модели сотрудничества по загрузке фабрики целевой деятельностью с вытекающими из этого занятостью, доходами и налогами. Но, как обычно, инвесторов мурыжили, не говоря ни «нет» ни «да» — это была классическая схема Евкурова, в ожидании «интересного» предложения. В иных случаях объектам предстояло выждать срок давности, чтобы в период полного забвения, за бесценок приватизировать имущество и земли под ними.      

Минимущества Ингушетии выставило фабрику на торги с начальной ценой 678,5 млн. рублей. Впрочем, как говорится в аукционной документации, министерство готово продать фабрику не дешевле 339,2 млн. рублей. Обоснование решения о продаже госпредприятия «Швейное объединение «Ингушетия», в документации не обнаружилось, и получить эту информацию от продавца так же не получилось — Минимущества просто проигнорировало наш запрос.

Сам аукцион состоится 8 июня. Сроки подачи заявки ограничены до 3 июня 2020 года.

Естественно первая мысль, которая к сожалению, в российской действительности, скорее всего возникнет у любого жителя республики, будет связана с подозрением на расхищение госимущества. А объявленный аукцион – игра под определенного «клиента».

Отчасти эти опасения вызваны заявлением и. о. министра экономического развития Лианы Плиевой, которая 25 марта в интервью «ТАСС» обмолвилась о том, что на тот момент на рассмотрении уже находилось предложение ООО «Геллион» о совместном запуске швейного объединения «Ингушетия». Тогда как официально на аукцион объект выставлен лишь полтора месяца спустя.

Отсюда и стало любопытно, если продажа фабрики «Ингушетия» в частные руки является единственно верным способом обеспечить жизнеспособность данного объекта, то, кто должен обеспечить переход этого права с максимальной выгодой для государства и на равных конкурентных условиях для претендентов.

Чтобы выяснить на сколько обоснованно власти ведут объект к подобной судьбе и если это неизбежно, то представляется ли возможным обеспечить максимальную прозрачность и выгодность для бюджета республики, редакция «»Шестого обращалась в ведомства, которые имеют прямое и опосредованное отношение к принятию данного решения и контролю за законностью и справедливостью сделки.

После изучения всей доступной информацию по выставленным на продажу объектам движимого и недвижимого имущества госпредприятия «Швейное объединение «Ингушетия», в редакции постарались выяснить, есть ли предпосылки возможного сговора условного чиновника с одним (возможно из нескольких претендентов) потенциальным покупателем и что этому может помешать.  Чем объясняет правительство Ингушетии причины продажи данного объекта (в доступной информации и в документации обоснований не обнаружилось) и предусматриваются ли особые условия сделки, которые, могут ограничивать нового владельца в имущественных и хозяйственных правах? Например, может ли новый владелец перепрофилировать объект, например, под крытый рынок или склад продукции? Обременяется ли какими-либо другими требованиями?  

Ранее на «Шестом» публиковали информацию о том, что с начала этого года в РФ запущен процесс по освобождению государства от участия в экономической деятельности в форме госпредприятий (ГУПы и МУПы) и что на текущей год в Ингушетии не планируется приватизация подобных объектов. В случае с названным объектом что-то изменилось или речь идет о чем-то другом? Кто и зачем так спешит? 

Единственный ответ в рамках своих компетенций был получен от Управления федеральной антимонопольной службы РФ по РИ. В ведомстве уточнили, что антимонопольная служба не проводит проверку всех объявленных торгов и закупок в регионе, так как их десятки тысяч в год, а скорее реагирует на выявление конкретных нарушений, и что жалоб, на нарушение законодательства при проведении торгов по продаже имущества казны «Швейное объединение «Ингушетия», в Ингушское УФАС России не поступало.

По мнению руководителя УФАС РФ по РИ Батыра Точиева, исходя из практики, в случае инвестиционной привлекательности выставленного на продажу имущества, должны появиться заинтересованные участники торгов и чем их больше, тем большую выгоду получит соответствующий бюджет, а значит и жители республики.

Сейчас крайне важно обратить внимание общества и ответственных госструктур, на все эти детали «нового передела» имущества принадлежащего ингушскому народу, ведь на подходе еще 10 по разным причинам простаивающих предприятий, которые спешат, так же один за другим пустить с молотка.

В принципе нет ничего предосудительного в том, что нынешние власти трезво оценивая положение этих предприятий и исходя из своих административных возможностей в купе с финансовой нагрузкой на кризисные бюджеты, рассматривают продажу, как единственный верный способ вернуть хотя бы часть инвестиций и дать еще один шанс реанимировать крайне важные для преодоления критического уровня безработицы и поступления налогов, предприятий.  И в данном контексте, сочетание гарантий соблюдения справедливых конкурентных условий со стороны государственных контролирующих органов и вовлечение в эту конкуренцию максимального числа инвесторов, является единственным залогом относительно успешного закрытия истории евкуровской экономики потемкинских деревень.

Ахмед Бузуртанов