Гражданский диалог… без диалога

Практически бесполезный орган, на содержание которого из республиканского бюджета ежегодно тратится около 3,5 млн. рублей, призван, кажется, лишь имитировать наличие в регионе гражданского диалога. При этом, даже эта видимость за счет налогоплательщиков, создается с трудом.

Фейк вместо поручения президента

«Масштабные социальные, экономические, технологические задачи, перед которыми стоит страна… требуют нового качества государственного управления… прямого диалога с гражданами», – говорил президент Владимир Путин в послании к Федеральному Собранию.

Но чтобы такой «диалог с гражданами», которого президент требовал от подчиненных, был налажен, нужны диалоговые площадки. Взять хотя бы Общественные палаты регионов. В большинстве регионов Северного Кавказа структуры это фейковые, почти не участвующие в жизни гражданского общества.

Но даже на этом унылом фоне Общественная палата Ингушетии стоит особняком. Начать с того, что у нее даже не было собственного сайта. Точнее – он не работал практически весь прошлый год, из-за неоплаченного хостинга. Видимо, найти несколько тысяч рублей для аппарата палаты, которая в нынешнем году получила на свое содержание из республиканского бюджета почти 4 млн. рублей, – нереально. Материалы о деятельности за весь 2019 год загружены в январе 2020 года. Но о каком «диалоге» можно говорить, если содержание сайта для Общественной палаты – вообще не приоритет?!

Чтобы понять, что это за структура, немного истории. Хотя закон о палате был принят еще в декабре 2008 года, впервые она собралась лишь в октябре 2011 года. Орган состоял из 38 человек. Затем состав палаты обновлялся еще дважды, неизменным оставался лишь председатель – это Мовлат-Гирей Дзагиев, декан юридического факультета Ингушского государственного университета.

Дзагиев имеет многолетний опыт чиновничьей работы: при Руслане Аушеве он был помощником президента, а затем министром юстиции Ингушетии, при Мурате Зязикове заместителем руководителя администрации республики. Оказался он востребован и при Юнус-Беке Евкурове.

Кстати, Дзагиев в 2014 году был сопредседателем регионального отделения «Общероссийского народного фронта», также он член Общественного совета СКФО. Того самого, который нынешний полпред Юрий Чайка первым делом пообещал «переформатировать». Видимо, из-за бездеятельности.

Стоит ли говорить, что в палате практически нет по-настоящему независимых общественных и гражданских лидеров. Достаточно изучить высказывания Дзагиева и членов палаты за последние годы, чтобы убедиться в их абсолютной сервильности.

Чемпионат по холуйству

«Позитивный курс наметился в последние десять лет. Юнус-Бек Евкуров способен обеспечивать стабильность в регионе… Социально-экономическое развитие невозможно без стабильности. В этом вопросе надо отдать должное Евкурову», – это председатель палаты о деятельности главы региона (указом которого, кстати, и был назначен еще в 2011 году).

«Я пережил несколько прямых выборов наших руководителей, и это была вакханалия, всеобщий, открытый и бессовестный подкуп населения. А сегодня крикуны снова говорят, что нужно проводить прямые выборы. Думаю, только с одной целью – чтобы как-то заработать!», – это Дзагиев о прямых выборах главы Ингушетии. Причем это вовсе не его частное мнение: в 2013 году, когда вопрос о возвращении выборов обострился, вся Общественная палата выступила против этого.

«Митинговые страсти ни к чему хорошему не приведут. То, что делают оппозиционные силы в Ингушетии – это проявление негативного отношения к президенту России», – это о гражданской активности в Ингушетии.

При этом Дзагиев, например, горячо поддерживал решение Конституционного суда РФ об установлении чечено-ингушской границы. Критиковал Ахмеда Барахоева за то, что тот намерен обращаться с жалобой в Европейский суд по правам человека: «В таком случае любой зэк, который сидит в России, может обращаться в Страсбург».

«Наблюдали» так, что даже «Голос» не поверил

Республиканский закон «Об Общественной палате», принятый в 2007 году, предусматривает крайне широкие полномочия этого органа. По закону, палата обязана заниматься поддержкой гражданских инициатив, общественным контролем за работой правительства, вырабатывать рекомендации для властей, защищать свободу слова, повышать правовую культуру…

В общем, список обширный. Но на бумаге. Достаточно сравнить, скажем, медийную активность Мовлат-Гирея Дзагиева и его коллег с представителями палат из соседних регионов. Например, только за последний месяц на Ставрополье и в Кабардино-Балкарии палата обсуждала федеральный закон о семейном насилии, в Чечне и Карачаево-Черкесии – обсуждала конституционную реформу, в Дагестане – экологические бедствия. А вот чем заняты были общественники в Ингушетии? Неизвестно, ведь даже сайт палаты не работает.

Слышать о том, чтобы Общественная палата Ингушетия вмешалась в какую-либо громкую или резонансную ситуацию, не приходилось. Да что там вмешалась, просто высказала бы свою жесткую позицию.

Скажем, в прошлом году члены палаты осудили факт избиения 7-летней девочки Аиши Ажиговой. Предложили даже создать рабочую группу по изучению состояния дел в малообеспеченных, потенциально конфликтных семьях. И что же дальше? Неизвестно…

Молчала палата и по поводу коррупции, которая при Юнус-беке Евкурове буйно расцвела в Ингушетии: достаточно вспомнить многочисленные уголовные дела, которые возбуждены в отношении экс-министров. Между тем, напомню, общественный контроль за работой чиновников – прямая обязанность палаты.

Общественная палата под руководством Дзагиева высказала свое мнение о коррумпированности ингушского руководства лишь однажды: прошлой весной на имя Евкурова направили список предложений. Весьма, надо сказать, беспомощных: например, чтобы чиновники регулярно публиковали не только доходы, но и расходы (хотя такая норма и так уже давно закреплена в Федеральном законе №273-ФЗ «О противодействии коррупции»).

Справедливости ради, даже беззубые предложения Общественной палаты приняты так и не были. Зато уж на какой теме общественники хайпанули, так это выборы президента в 2018 году. Государственные СМИ региона почти что в режиме реального времени отслеживали, как палата готовит наблюдателей и как затем они дружно отчитываются об отсутствие нарушений.

При этом, например, движение «Голос» оказалось совершенно иного мнения о выборах: на большинстве участков процент голосования за Путина оказался подозрительно единообразен, словно все протоколы были заранее нарисованы. «Голос» по этому поводу направил обращение в Центризбирком, где дежурно отмолчались. Как и в Общественной палате Ингушетии, столь «ударно» наблюдавшей за выборами.

Антон Чаблин