Если чиновники такие умные, то почему республика такая бедная?

Новые руководители республики Махмуд-Али Калиматов и Константин Суриков хоть и не жалуют общественность частыми выступлениями, но даже из их нечастых заявлений можно сделать вывод, какие сферы жизни Ингушетии считают самыми болезненными.

Первая – это, конечно, бюджет. Сам Калиматов еще на встрече с депутатами Народного собрания в конце августа не скрывал обеспокоенности по поводу исполнения бюджета. По его словам, ситуация с государственным долгом республики стала критической: «Требуется принятие незамедлительных мер. В противном случае наступит коллапс в самых болезненных сферах. Это образование, здравоохранение, социальные выплаты».

По данным Минфина республики, по итогам первого полугодия государственный долг региона приблизился к 2,2 млрд. рублей. Причем он полностью приходился на бюджетные кредиты – то есть и в этом финансовом вопросе поддерживает регион Москва. Однако, как жители республики делятся в соцсетях (официальное такое, естественно, никакой чиновник комментировать не будет), в регионе заморожены счета многих бюджетных учреждений, а их сотрудники не могут получить зарплаты.

Калиматов призвал депутатов активнее участвовать в обсуждении бюджета и поправок к нему, ведь зачастую, так называемые, парламентские слушания по этому актуальному для региона вопросу превращаются в банальный «одобрямс».

А итог – это девальвация самой бюджетной политики в регионе. Ингушетия практически не может прокормить саму себя. Так, за прошлый год собственные доходы бюджета Ингушетии составили 3,9 млрд. рублей, а это на 20% меньше годовых плановых назначений. А за восемь месяцев этого года в бюджет удалось зачислить только 1,4 млрд. рублей – это лишь 28% от годовых назначений. После прочтения этих цифр становится понятно, по какой причине врио главы распрощался с министром финансов региона Бекханом Оздоевым.

Два основных налога, за счет которых наполняется региональный бюджет, – это НДФЛ и налог на прибыль организаций. Ситуация с ними плачевная: за прошлый год налога на прибыль собрали на 7% меньше плановых показателей, а НДФЛ – на 10%.

Но каким образом может собираться меньше НДФЛ, если зарплаты в регионе якобы стабильно растут (львиная доля трудоустроенного населения приходится на бюджетников)? Вывод простой: значительная часть экономики Ингушетии остается «в тени».

Уж сколько нам обещали «реанимацию»

Участие государства в экономике Ингушетии явно избыточное. Так, по итогам прошлого года 65% инвестиций в основной капитал в регионе (6,3 млрд. рублей) пришлись на бюджетные вложения, при этом почти 80% инвестиций (7,8 млрд. рублей) были вложены в государственную собственность.

Росатат бесстрастно констатирует: инвестиции направляются в основном в строительно-монтажные и прочие капитальные работы, и лишь незначительная доля – в покупку оборудования, инструмента и инвентаря. То есть, фактически, речи о технической модернизации и переоснащении не идет. А без этого предприятия не могут, в свою очередь, обеспечивать рост налога на прибыль.

Да какая там, собственно, прибыль! Сальдированный финансовый результат предприятий Ингушетии традиционно находится в области отрицательных значений. По мнению экспертов, это свидетельствует о двух тенденциях: во-первых, активы предприятий теряют рентабельность (в результате неэффективной экономической политики), во-вторых, государственные средства инвестируются в заведомо нерентабельные производства.

Многие крупные промышленные предприятия Ингушетии (те, которые реально могли бы генерировать прибыль) сегодня простаивают – достаточно вспомнить швейную и картонажную фабрики, комбинат детского питания… Новый премьер-министр Константин Суриков пообещал, что создаст рабочую группу, которая займется ревизией неиспользуемых промплощадок – и реанимирует их.

Но когда это произойдет, можно лишь догадываться. А пока что придется довольствоваться неисполнением бюджета.

Проекты фантазийные или коррупционные?

Чиновники уже много лет не только «запускают» отжившие предприятия, но и «строят» новые. Сколько было уже фантазийных нереализуемых проектов, предлагаемых, похоже, лишь с одной целью – расхищения бюджетных средств: и молодежный IT-технопарк между Магасом и Назранью, и завод по сборке автобусов Daewoo в Назрани! Но, пожалуй, их все мог бы переплюнуть проект газотурбинной электростанции, на которую Юнус-бек Евкуров обещал потратить 7,5 млрд. рублей. Это, кстати, выручка всей энергосистемы Ингушетии за 12 лет!

Чиновникам правительства стоило бы посоветовать: не грезить о несбыточных проектах, а заниматься каждодневной господдержкой реального бизнеса. Но и здесь все плохо, если не сказать – чудовищно! По данным Минфина республики, в первой половине 2019 года на развитие промышленности в Ингушетии было потрачено на 21% меньше средств, чем в прошлом году, на национальную экономику – на 47% меньше, на развитие сельского хозяйства и пищепрома – на 68% меньше. Таким образом, существующая структура бюджетных расходов дестимулирует бизнес. Ну а затхлый инвестиционный климат и не позволяет наполнять бюджет Ингушетии за счет собственных средств. А нет денег – нет и расходов на социалку.

Чаблин Антон