Изнанка «форпоста» России на Северном Кавказе

Выступление г-на Лагкуева на очередном заседании Общественной Палаты России снова и снова подводит нас к необходимости обратиться, уже в который раз, к федеральному центру в лице Президента, Совета Федерации, Госдумы, СКФО с пояснениями о состоянии дел в межнациональных отношениях Ингушетии и Осетии. Эти пояснения настолько очевидны и азбучны, хотя бы потому, что ингушская сторона в течение всех постконфликтных лет не один десяток раз обращалась во властные структуры страны, что их можно было бы запомнить чуть ли не наизусть и понять на чьей стороне правда, а на чьей ничем не прикрытая ложь, лицемерие, подмена исторических фактов и современной действительности.

Однако руководство страны со стоическим молчанием обходит постконфликтную (осени 1992г.) ситуацию. В противном случае выступление Председателя Совета старейшин Общественной палаты – представителя Северной Осетии – не могло состояться. Вопрос, затронутый им, т. е. территориальная реабилитация ингушского народа состоялась бы давным давно. Но нет реабилитации, не действует закон «О реабилитации репрессированных народов», не выполняются все законы, указы, постановления, направленные на отмену всех репрессивных актов, принимавшихся в СССР и России против депортированных народов вообще и против ингушского народа в частности.

Итак, 9 января 1957 г. Указом ПВС СССР был отменен Указ от 7 марта 1944 г., в соответствии с которым ЧИАССР была упразднена, а ингуши и чеченцы депортированы; 14 ноября 1989 г. ВС СССР принял Декларацию «О признании незаконными и преступными репрессивных актов» против народов, подвергшихся депортации; 7 марта 1991 г. ВС СССР во исполнение этой декларации своим Постановлением отменил все акты высших органов госвласти СССР, послуживших основой депортации народов, поручил Кабинету Министров СССР организовать до конца 1991г. практическое восстановление законных прав репрессированных народов; На основании этих актов гуманизма и справедливости высших органов власти 26 апреля 1991 г. был принят Закон «О реабилитации репрессированных народов», которым было признано их право на восстановление территориальной целостности, существовавшей до их депортации. В том же году вслед за этим Законом, в тот же день было принято Постановление ВС РСФСР «О порядке введения в действие Закона «О реабилитации репрессированных народов», в пункте 3 которого сказано: «Совмину РСФСР организовать до конца 1991 г. практическое восстановление законных прав каждого репрессированного народа, т.е. «восстановление административно-территориальных границ, существовавших до их антиконституционного изменения»; Наконец, во исполнение Закона «О реабилитации репрессированных народов» 4 июня 1992 г. был принят Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе РСФСР».

Все эти законодательные и правоустанавливающие акты высших органов власти на протяжении почти 30-ти лет игнорируются руководством Осетии, основываясь на собственной Конституции, которая была принята в 1944 г. с включением Пригородного района и иных ингушских территорий Малгобекского района в состав Осетии. Таким образом, сложилась парадоксальная ситуация, при которой Федеральный центр закрывает глаза на прямое противоречие Конституции Осетии, законам и постановлениям высших органов власти России. Налицо «верховенство» Конституции Осетии над государственными законами Российской Федерации.

А теперь в очередной раз зададимся вопросом: почему Осетия так противится исполнению российских законов? Чтобы дать исчерпывающий ответ на этот вопрос придется сделать экскурс в историю. С распадом Горской республики и образования Ингушской и Осетинской автономий, Осетия откровенно начала претендовать на ингушские земли, тем самым начав действия по созданию на Северном Кавказе «Великой Алании». Начало этой политике положил глава Владикавказа г-н Баев, который на заре советской власти обратился в Москву с предложением выселить ингушей, а их земли передать Осетии. Именно с этой целью была создана Чечено-Ингушская автономия со столицей в г. Грозном.

С осуществлением этого сталинско-осетинского проекта подводился фундамент под политическую авантюру передачи г. Владикавказа Осетии еще в 1933 г. Следующим этапом экспансии ингушских территорий Осетией явилась депортация чеченцев и ингушей. Альянс Осетия-Сталин или Сталин-Осетия продолжал осуществлять план захвата ингушских территорий. Вот как прокомментировал на ХIII областной партконференции в 1949 г. в г. Дзауджикау (Владикавказ) секретарь Осетинского обкома ВКП (б) К. Кулов: «…Благодаря постоянным заботам партии, лично тов. Сталина в феврале 1944 г. …были приняты государственной важности решения по дальнейшему развитию и укреплению Северо-Осетинской АССР. Вследствие этих мероприятий территория нашей республики увеличилась до 50 процентов…». В планы руководства Осетии не входило освобождение ингушских территорий и после восстановления ЧИАССР в 1957 г.

Пригородный район и часть Малгобекского района по настоянию Осетии и попустительству и согласию Председателя Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР, были оставлены в составе Осетии. Вот как описывал ключевой эпизод заседания комиссии зам. председателя Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР Д. Мальсагов: «…Шло заседание Государственной комиссии, вел его А. Микоян. Выступил на заседании первый секретарь обкома партии Осетии Агкацев с просьбой оставить Пригородный район в составе Осетии с тем, чтобы создать там очаг дружбы между ингушами и осетинами, и при этом обещал, что Осетия примет всех возвращающихся ингушей, поселит их в районе и г. Орджоникидзе». Таким образом, Осетия добилась своего – Пригородный район и часть Малгобекского района остались за Осетией. А чем завершилась идея-фикс превращения Пригородного района «в очаг дружбы» хорошо известно. И тем не менее нельзя не привести несколько примеров «дружелюбной» встречи осетинами возвращавшихся на родину ингушей. Из воспоминаний того же Д. Мальсагова: «Ко мне приехал из Назрани Туган Мальсагов и рассказал, что в районе г. Беслана на разъезде выгрузили целый эшелон возвращавшихся ингушей. Их не пускают в свои села… В итоге выяснилось, что приказ о задержке эшелона поступил из обкома партии Осетии». Таких примеров масса. Осетинские правоохранительные органы насильно вывозили возвращавшихся на родину в Пригородный район ингушей в Назрановский район и высаживали под открытым небом.

Нельзя не вспомнить в связи с заверением осетинского партийного функционера о намерении «создать очаг дружбы» в Пригородном районе и события 1981 г. в г. Орджоникидзе. Националистически настроенные осетины с прямого попустительства руководства Осетии на центральной площади столицы организовали всеобщий антиингушский шабаш. Митингующие оказали ожесточенное вооруженное сопротивление силовым структурам, пытавшимся разогнать митинг. Толпа, пропитанная антиингушской истерией, оказала яростное сопротивление силовикам – площадь несколько раз переходила из рук в руки. Как видим, печальным оказался результат «намерений» по созданию в Пригородном районе очага дружбы. И тем не менее яростное противостояние Осетии не могло остановить возвращение ингушей на родину – в г. Владикавказ и Пригородный район. Их не мог остановить мораторий ВС Осетии на прописку и продажу домов ингушам, объявленный 14 сентября 1990 г.; их не мог остановить Указ ВС Осетии «О временном ограничении механического прироста населения на территории Осетии». В итоге к началу т. н. осетино-ингушского конфликта, т. е. этнической чистки ингушей г. Владикавказа и Пригородного района, на ингушских территориях, оккупируемых Осетией, проживало около 75 тысяч ингушей, из которых только чуть больше половины имели прописку по месту жительства. Такое развитие событий не входило в планы руководства Осетии, которое предпринимало беспрецедентные попытки дезавуировать Закон «О реабилитации репрессированных народов». На одну из таких попыток Конституционный суд РФ 16 сентября 1993 года отреагировал следующим образом: «Надлежит своевременно и неукоснительно выполнять все возложенные на них (на федеральные органы) обязанности и поручения в соответствии с Законом Российской Федерации от 4 июня 1992 г. «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». Следующей попыткой изменить Закон «О реабилитации репрессированных народов» явился запрос Парламента Осетии в КС России в 2005 г. о соответствии Конституции РФ 3 и 6 статей данного закона. КС России по этому запросу принял решение – «признать запрос Парламента Осетии не подлежащим рассмотрению».

Конституционный суд России 17 сентября 1993г. своим решением признал не конституционным и постановление ВС Осетии от 6 марта 1993г. «О программе комплексного решения проблем беженцев…», в котором содержалось по сути расистское положение «о невозможности совместного проживания ингушей и осетин». Очередную попытку изменить Закон «О реабилитации репрессированных народов» и Конституцию Республики Ингушетия предпринял Лагкуев в своем по сути лживом выступлении на заседании Общественной Палаты РФ. Постараемся объяснить, в чем заключается лживость его выступления. Вопреки утверждению Лагкуева Осетия форпостом России никогда не была: ни во времена царской России, ни во времена Советского Союза. Об этом свидетельствуют факты истории, о которых красноречиво и вполне аргументированно, опираясь исключительно на архивные данные, поведал Лорс Дарьяльский в своей книге «Осетины на службе третьего рейха». (М.: ООО Издательство «Авторская книга». 2019 г.).

Эта книга «Сборник материалов о массовом предательстве и сотрудничестве осетин с фашистами в годы Великой Отечественной войны». В данной книге использованы материалы фондов Центрального архива РФ, Госархива Минобороны РФ, государственного военного архива РФ, Госархива РФ, Центрального архива Осетии, Центрального архива ФСБ РФ и т. д. Лагкуев в своем выступлении говоря о героях Советского Союза, якобы отличившихся в отечественной войне, не упомянул о многих сотнях своих соотечественников, предавших Родину. Он не упомянул также о «героизме» представителей осетинского народа, о которых писалось в журнале «Родина» (№ 7 1993 г.). В документе, опубликованном в этом номере журнала, адресованном заместителем Наркома внутренних дел СССР Кобуловым на имя Сталина и Берия, зафиксировано: На конец 1941 года в лагерях СССР находятся лица, приговоренные к высшей мере наказания за контрреволюционные преступления. Далее приводится список союзных республик, краев, областей, автономий, чьи граждане и в каком количестве подлежат высшей мере наказания. Этот список возглавляет Осетия, граждане которой в количестве 796 человек подлежат высшей мере наказания за измену Родине. Кстати, в этом списке не значится Чечено-Ингушская АССР. Это говорит о том, что чеченцы, ингуши, русские и евреи не изменяли Родине.

Вот таким форпостом России явила себя Осетия. Но при этом Россия, как советская, так и современная, склонна признавать Осетию своим форпостом вопреки исторической действительности, почему-то воспринимая басни осетинских националистов за истину, не подлежащую никакому сомнению. В заключение хотелось бы обратить внимание Лагкуева на целесообразность проведения не очень сложной аналитической работы в связи с изданием упомянутой книги «Осетины на службе третьего рейха». В ней приводятся известные фамилии многих десятков осетин, ныне живущих и являющихся высокопоставленными чиновниками, людей, занимающих высокое положение в современном обществе Осетии и страны. К таковым относятся фамилии: Битаров, Мамсуров, Дзасохов, Гергиев, Касаев и многие другие. Думается, было бы полезней и честней для Лагкуева провести работу по выявлению родственных связей предателей Родины, обозначенных в книге «Осетины на службе третьего рейха», и современных общественных и политических деятелей Осетии, которые вносят «неоценимый» вклад в позиционирование Осетии как форпост России, над которым «висит дамоклов меч» в окружении мусульманских республик.

Магомед-Рашид Плиев