Ингушское «Болотное дело» – из одной серии с «Московским делом»

Уголовное дело о событиях 26-27 марта 2019 года в Магасе (Ингушское «Болотное дело»), «Московское дело», «Ростовское дело» — дела из одной серии. Во всех случаях граждане одной страны предъявляли политические требования, реализовали свое конституционное право на свободу мирных собраний и шествий, а Конституция – закон прямого действия. Никакой разницы между этими делами совершенно нет. Такое мнение корреспонденту ресурса «Шестой портал» высказал адвокат Билан Дзугаев, представляющий интересы гражданской активистки Зарифы Саутиевой.

Билан Дзугаев также напомнил точку зрения, которую ранее высказал адвокат арестованных ингушских активистов Вадим Клювгант. В случае с Ингушским «Болотным делом» впервые в России проходит «обкатку» для дальнейшего применения в других регионах РФ новая юридическая конструкция – предъявление обвинений и вынесение судебных приговоров по ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 318 УК РФ («Организация насилия, опасного для жизни или здоровья представителей власти в связи с исполнением ими должностных обязанностей», до 10 лет лишения свободы).

По мнению Дзугаева, из 33 обвиняемых по «Ингушскому делу» ни один не причинил тяжкого вреда здоровья сотрудникам правоохранительных органов, это известно следствию. Поэтому нескольким обвиняемым даже переквалифицировали обвинение на более «мягкую» 1-ю ч. ст. 318 УК РФ (применение насилия, не опасного для жизни и здоровья). События 27 марта произошли спонтанно, а не были организованы. «Раз преступление не совершено, то и доказательств его совершения нет», — добавил адвокат.

Он напомнил, что по версии следствия его подзащитная Зарифа Саутиева проходит по уголовному делу как «лидер», «организатор» применения насилия. При этом все обвиняемые, кто находится под стражей в СИЗО как «исполнители» (по версии следствия), подписали коллективное обращение к главе Республики Ингушетия Махмуду-Али Калиматову. В своём письме они призвали Калиматова обратить внимание на ситуацию вокруг ингушских политзаключённых. Также они подтвердили, что Зарифа Саутиева не может быть организатором насилия, никаких указаний от неё применять насилие в отношении сотрудников полиции и Росгвардии они не получали.

В ходе следствия по «Ингушскому делу» было также допущено множество серьезных нарушений уголовно-процессуальных норм. Например, адвокатов не пускают в СИЗО к своим подзащитным, в частности, к председателю движения «Опора Ингушетии» Бараху Чемурзиеву. Не были допущены в СИЗО адвокаты Зарифы Саутиевой –  Магомед Беков и Фатима Урусова.

Как отметил Билан Дзугаев, судебная система в России имеет обвинительный уклон, количество оправдательных приговоров менее 1% от судебной статистики. Однако, он выразил надежду, что Закон восторжествует. «Мы будем обжаловать до конца, до Европейского суда по правам человека», — сказал адвокат.

Бывший заместитель директора государственного учреждения «Мемориальный комплекс жертвам репрессий», гражданская активистка Зарифа Саутиева находится под стражей в СИЗО-1 в Нальчике (Кабардино-Балкария) с 12 июля 2019 года. 9 сентября Ессентукский городской суд (Ставропольский край) вынес решение о продления срока содержания Саутиевой под стражей до 11 декабря. 9 октября Ставропольский краевой суд рассмотрел апелляцию и оставил решение Ессентукского горсуда в силе.

Выступление Зарифы Саутиевой на апелляции в Ставропольском краевом суде 9 октября 2019 года на продление ее срока содержания под стражей.

«Я поддерживаю свою апелляцию, в том числе, в части того, что были нарушены мои права на защиту. Был удален один из моих защитников – Беков. Считаю это незаконным, поскольку уголовно-процессуальный кодекс не позволяет судье Аветисовой удалять адвоката на том основании, на котором были заявлены ходатайства. Решать, противоречит ли то, что адвокат Беков защищает другого обвиняемого – моим интересам, наверное, должна была я. Я не считаю, что противоречит, и мне это помешало, то что его не было на защите, и я прошу учесть это.
Во вторых, было очень странно присутствовать рядом, в конвойном помещении, слышать издалека, что происходит. При этом, сами конвойные смотрят друг на друга в недоумении, и не понимают почему меня не завели в зал суда и почему я не могла участвовать при оглашении приговора. И даже секретарь суда не смог ответь на этот вопрос, когда потом пришел ко мне с этими бумагами на подпись, о том, что они мне что-то там разъяснили и так далее. И вы сами понимаете, в каком стрессовом состоянии находится человек, да еще и это ожидание.

Кроме того, я прошу учесть, что свою вину я не признаю, считаю это обвинение полностью сфабрикованным, начиная с ложного перевода моих слов, на основании которых построено это обвинение … и это неоднократно указано адвокатом в апелляционной жалобе.
Более того, следствие претендует на знание особенностей ментальности ингушского народа, и пытается представить нас как каких-то дикарей, которые живут при первобытнообщинном строе, и там все решается при помощи клановых связей, обычного права. Но тут они вступают в противоречие сами с собой. Если бы они действительно знали особенности ментальности ингушей, они понимали бы, что женщина, девушка никак не может быть лидером у мужчин, и указывать и раздавать им указания, что делать и чего не делать.
И истолковывать мои комментарии, которые были сказаны в стрессовом состоянии, из страха, что что-то может произойти… и при этом эти комментарии были направлены против того, чтобы люди совершали противоправные действия, что-то кидали, ломали ограждения… истолковывать их как будто я раздавала какие-то указания, это, по меньшей мере, непрофессионально, низко и недостойно.
И я прошу учесть, что нет ни одного свидетеля, который может указать, что я что-то совершала, кроме тайного одного свидетеля, который указывает, что ему показалось. Ему показалось, что я что-то там координировала, но когда кажется, надо креститься, а не выступать свидетелем в суде. И я думаю, что ни один уважаемый суд не воспримет эти показания, тем более засекреченного свидетеля на основании того, что ему показалось,что я что-то там делала. Поэтому свою вину я полностью отрицаю, считаю свой арест незаслуженным.
И прошу вас обратить внимание, что на странице 9 постановления суда, где следствие утверждает, что есть оперативные сведения из СИЗО о моем намерении скрыться, скрыться от следствия и суда. ..Вот я вам даже зачитаю, «поступила информация о намерении Саутиевой скрыться от органов следствия и суда в случае изменения в отношении него, обратите внимание, него, меры пресечения на иную, не связанную с лишением свободы». То есть это такая шаблонная заготовка, которая используется для всех, даже не потрудились изменить пол. Не знаю, надо быть невменяемой и сумасшедшей, чтобы сидеть в СИЗО и рассказывать всем, что я вот намерена скрыться от органов следствия. Более того, жалко, что нет тут представителей следствия, я хочу сообщить, чтобы они даже на это не рассчитывали. Я намерена защищаться до последнего, до последней судебной инстанции, до которой я смогу дойти. Защищать свое имя и защищать свою правоту. И получить компенсацию за каждую секунду, что я провела в неволе. Конечно, ничто не может возместить моральные страдания мои и моих близких…которые испытываю я, от нахождения здесь, но здесь мне только остается обратиться к Всевышнему, чтобы Он каждому воздал по заслугам.

Еще, следствие указывает, что я могу оказывать воздействие на мифических тайные свидетелей. Каким образом? Если они все тайные, засекреченные. Я не знаю ни одного свидетеля, на что я могу повлиять? Якобы я могу уничтожить там какие-то улики… семь месяцев уже идет следствие! Какие улики я могу найти?! Где я их могу уничтожить, что я могу сфабриковать?! Если за семь месяцев следствие не смогло собрать необходимые улики, что они после этого собираются искать, здесь речь идет о неэффективности следствия.
Далее, следователь говорит, что ему необходимо, чтобы я содержалась под стражей для того, чтобы он мог проводить многочисленные следственные мероприятия. В течение целого месяца… целый месяц в СИЗО это огромный срок, огромный срок. В течение целого месяца ни одного следственного мероприятия не проводилось с моим участием… Более того, я каталась по ИВС, по СИЗО, никто не может понять зачем. Меня привозят в ИВС Ессентуков… никто, ни следователь не может объяснить для чего меня туда привезли, ни суд… говорит что меня никто никуда не вызывал. Я провожу там трое-четверо суток, и я провожу там в ужасном, ужасном… в отвратительном, скотском состоянии это ИВС находится. Просто так я провожу там несколько суток, меня отправляют опять в СИЗО Пятигорска, там опять я нахожусь неизвестно какое время, потом меня отправляют в Нальчик. Вот так просто в течение месяца меня прокатали туда-сюда. Я находилась в это время в камере с ВИЧ-больными, с туберкулезными больными, с другими больными…с людьми, с которые уже несколько раз отбывают наказание. Нет, я не хочу сказать, что они мне причинили какое-то зло, наоборот, они были по-своему добры, и даже заботились обо мне.
Зачем нужно делать из меня какого-то социопата, когда нет никаких сведений, о том, что я ранее… сорок лет я жила, ничего не нарушала, даже административных штрафов не было, и тут я превратилась в закоренелую преступницу, которую даже нельзя под домашний арест выпустить. Это между прочим, не такая уж мягкая мера пресечения, можно контролировать где я нахожусь, что я делаю.
…Суд также не учитывает, многочисленные поручительства, которые были сделаны за меня людьми, эти люди не являются мои однотейповцами, соклановцами, как следствие пытается представить, наоборот это люди, которые (в том числе) во власти, депутаты. Депутат Государственной Думы там делает поручение. Я думаю, они осознают, что в случае чего, если я нарушу вдруг режим, пострадает их репутация, и полагаются на мою добропорядочность в этом деле.
И меня знают в Ингушетии, не потому что я организовывала нападения на сотрудников полиции, а потому что я была заместителем директора одного из самых больших культурных объектов в Республике Ингушетия. Который посещали все гости, все высокопоставленные чиновники, которые приезжали. Я встречала и Валентину Матвиенко, и Медведева, и многих других. И министров разных, и ни на кого не нападала, ни к кому политической вражды не испытывала.
И, разумеется, меня знают по моей деятельности, по тому, что я делала во благо Республики, и выполняла свои обязанности и общественную нагрузку несла.
И я прошу вас учесть все эти обстоятельства, и изменить меру содержания под стражей. Я обязуюсь, что буду выполнять все следственные мероприятия, все, что от меня потребуется, и буду делать это намного лучше, чем находясь здесь, не тратя время на перевозки меня туда-сюда неделями, по разным ИВС и СИЗО. У меня все».

(суд отказал и оставил Зарифу Саутиеву под стражей до 11 декабря).

Элберд Сагов