Как ингушские коррупционеры на безработице зарабатывали

Официальная безработица в Ингушетии по итогам июня снизилась до исторического минимума – 26%. Но все равно это самый высокий показатель в стране: он в шесть раз больше среднероссийского. Борются с безработицей ингушские чиновники, как показывает практика, зачастую не реальными экономическими, а чисто «бумажными» методами.

Один шаг до экстремизма

По итогам июня, по данным Минтруда России, безработица в стране составила 4,6% (безработными числились более 3,4 млн. человек). Причем среди отдельных регионов самый высокий показатель именно в Ингушетии – 26,1%.

Гигантская цифра, если вдуматься: четверть экономически активного населения республики (по методологии Международной организации труда, в возрасте от 15 до 72 лет) нигде не работает или имеет доходного занятия. Впрочем, при этом они ищут работу и готовы приступить к ней в течение недели. А вот регистрируемая безработица (то есть доля экономически активных граждан, которые встали на учет на бирже труда), в Ингушетии намного ниже – 9,7% (в целом по стране – чуть более 1%).

Республика Ингушетия находится на первом месте в стране по напряженности на рынке труда: на сто заявленных вакансий приходится в среднем 11,5 тысяч человек – в то время как в среднем по стране лишь 52.

Подобные цифры, несомненно, должны вызывать серьезную тревогу – но у властей Ингушетии всегда было, чем ответить на критику. Уровень безработицы в республике стабильно держался на уровне выше 40%… до 2013 года, когда она чудным образом сократилась почти вдвое.

За тот же период времени дотационность Ингушетии сократилась всего на 4%. По мнению экспертов, напрашивается вывод: сокращение безработицы происходило за счет не создания новых производств (которые и гарантируют поступление новых налогов в бюджет), а за счет массового создания рабочих мест (главным образом, низкооплачиваемых) в бюджетном секторе. Кстати, его доля в ВРП республики составляет более 40%.

Фактически, сегодня в регионе практически невозможно найти приличную работу. Не потому ли так высок и миграционный отток из республики, по поводу чего на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) Юнус-бек Евкуров обратился с просьбой к другим губернаторам: помогите, мол, помочь с трудоустройством ингушской молодежи.

Ведь высокий уровень безработицы вкупе с высокой рождаемостью приводит к появлению такого социального явления, который американский ученый Гэри Фуллер описал как youth bulge («молодежный пузырь»). В Ингушетии велика численность молодых людей, которые нигде не учатся и не работают, то есть не получают реализации своих жизненных устремлений – соответственно, создается благодатная почва для распространения экстремистских идей.

Чиновники «взбесились»

– За десять лет мы сократили уровень [безработицы] с 52% до 26%. Чтобы свести безработицу к минимуму, нам нужно создать порядка 70 тысяч рабочих мест, – рассказывал Евкуров журналистам в начале июня. Интервью было опубликовано всего за три недели до его отставки.

Отсутствие новых рабочих мест (причем высокооплачиваемых, созданных в разных отраслях) – свидетельство того, что инвесторы неохотно открывают в регионе новые производства. В таких условиях для многих семей республики (неспособных выехать в поисках новой работы за пределы Ингушетии) способом выживания становятся содержание домашнего хозяйства. Но власти региона этому всячески препятствуют: скажем, в Джейрахском районе – под предлогом того, что якобы скотоводство повредит памятникам архитектуры. Причина, видимо, банальна: денег хотят.

Для специалиста (да, впрочем, и для любого неравнодушного человека) очевидно, что в подобных экономических условиях крутое снижение безработицы нереально. Именно в 2013 году он был успешно «побежден» путем одномоментного создания более чем 65 тысяч рабочих мест – виртуальных, не существующих. То есть каждый третий взрослый житель республики оказался без своего ведома «трудоустроен»: как после пытались объяснить следователям чиновники, произошел сбой в работе компьютера.

Почему следователям? Потому что, разумеется, афера вскрылась – и было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 292 УК РФ («Служебный подлог») и ч. 1 ст. 285 УК РФ («Злоупотребление должностными полномочиями»).

Некоторые граждане были «трудоустроены» сразу в несколько государственных предприятий. Оказались на «работе» в Ингушетии и люди, давно покинувшие республику. Масштабы фальсификаций статистики поражают: в семи ГУПах (это «Зори Кавказа», «Атлас», «Малгобекское», «Магас», «Насыр-Кортское», «Нестеровское» и «Имени Серго Орджоникидзе») численность работающих одномоментно выросла на 9-10 тысяч человек.

Когда масштабы фальсификаций оказалось уже невозможным скрывать, в конце 2018 года Юнус-бек Евкуров на пресс-конференции нехотя подтвердил, что в республике выявлены факты фиктивного трудоустройства граждан на госпредприятиях. Причем, мол, в числе фиктивно работающих были сотрудники МВД, прокуратуры и даже ФСБ. И их не погнушались, выходит, «приписать»…

Прошло еще три месяца – и Следственное управление по Ингушетии объявило о возбуждении уголовного дела. Оно связано с фальсификацией отчетности не по безработице… а по медицинскому страхованию. Ведь искаженные данные о числе работающих и неработающих граждан подавались не только в налоговые органы и Росстат, но и в федеральный Фонд обязательного медстрахования (ФОМС).

И, по версии следствия, действия чиновников привели к необоснованному перечислению республике из федерального ФОМС за последние три года более 600 млн. рублей (учитывая, что всего расходы на медстрахование за это время в регионе составили 12 миллиардов). Вот так: в Москве «взбесившийся принтер» издает сумасбродные законы, а в Ингушетии – «взбесившийся компьютер» ловко извлекает миллионы из бюджета.

Чаблин Антон