Калиматов. Пустой год во главе Ингушетии

Политическая дисфункция, социально-экономическая атрофия и кадровая чехарда – это если не рецепт дискредитация власти, то печальный результат одного года работы Калиматова в качестве назначенца Кремля, ответственного за регион. В обязанностях и возможностях кремлевских менеджеров ничего не меняется в зависимости от наличия или отсутствия приставки «врио», поэтому отсчет карьеры Калиматова в качестве главы Ингушетии начинается с 26 июня 2019 года.   

Обещать – не значит решить проблему

Ровно год назад покинул пост главы Ингушетии Юнус-Бек Евкуров, а врио главы республики вместо него был назначен Махмуд-Али Калиматов. Причем время для отставки Евкурова, Москва выбрала с иезуитской двусмысленностью. С одной стороны, к тому времени уже отгремели последние массовые протесты в регионе, вызванные попыткой перекроить республиканский конституционный закон «О референдуме». То есть уход Евкурова, которого настойчиво требовали участники протестов, для кремля не стал болезненным проявлением «прогиба» перед протестующими.

В то же время ни у кого не было сомнений, что Евкуров, который только в сентябре 2018 года был переизбран на очередной пятилетний срок, покидает пост именно под давлением всенародного недовольства. Сам он объяснил свой уход в специально записанном видеообращении «разобщенностью власти и общественности». Хотя и вину за эту «разобщенность» возложил на всех, кого угодно – от религиозных лидеров до оппозиции – но только не на себя и свою команду.

Именно эта «разобщенная» Ингушетия и была передана Евкуровым своему преемнику – Калиматову, который, как теперь понятно, так и не сумел преодолеть проблемы, созданные своим предшественником. Да практически и не пытался.

Хотя, принимая эстафету власти, Калиматов формально и сделал акценты на важных и актуальных для республики проблемах. В день своего назначения врио главы Ингушетии Калиматов заявил:

«Социально-экономическое развитие. Банальная фраза, но все-таки это все то, что людям нужно. Людям нужны нормальная дорога, нормально, чтобы свет горел, чтобы компьютер не отключался. Не знаю, дышал, экология чтобы была чистая. В школу чтобы дети ходили не в три смены. Наверное, вот это развивать для людей».

Позже, 9 сентября, уже избранный республиканским парламентом главой Ингушетии, Махмуд-Али Калиматов назвал условия для повышения эффективности взаимодействия между властью и институтами гражданского общества:

«Мы будем добиваться большей эффективности взаимодействия гражданского общества и власти, гармонизации межнациональных отношений, участия общественных, молодежных, некоммерческих организаций в общественном контроле. Главными условиями реализации этих задач считаю стабилизацию общественно-политической ситуации в республике, обеспечение единства и сплоченности нашего народа», – написал Калиматов на своей странице в Инстаграме.

Контрасты между намерениями или, возможно, просто дежурными декларациями Калиматова с его реальными действиями проявились с первых же дней работы во главе Ингушетии.

С момента назначения врио главы республики (а в этом статусе Калиматов пробыл три месяца) он тщательно дистанцировался от обсуждения любых политических тем и сторонился встреч с представителями общественности.

Калиматов не высказывался обо всех реально волнующих ингушское общество проблемах – будь то освобождение политических заключенных, возвращение переданных Чечне земель, судьба Муфтията, разгул коррупции, религиозный диалог. На единственной (!) за год работы пресс-конференции он лишь вскользь упомянул проблему установления административной границы со стороны Северной Осетии.

Сразу после назначения врио главы республики к Калиматову обратились руководители Совета тейпов Республики Ингушетия Магомед Беков и Координационного совета ингушских организаций Москвы Висингирей Гагиев с предложением провести встречу и обсудить проблемы ингушского общества… Глава республики отмолчался.

Забегая вперед, скажем, что на протяжении года пребывания в должности Калиматов почти не разу не комментировал ни выпады Рамзана Кадырова в адрес ингушской общественности, ни судебный процесс по «магасскому делу», ни политическое давление на Муфтият, Совет тейпов Ингушетии, движение волонтеров «Неотложка» и различные НКО. Словно бы гражданского общества в Ингушетии не существует. Или Калиматов его существования просто не замечает.

Вместо этого Калиматов, почти вся чиновничья карьера которого была связана отнюдь не с Ингушетией, а с Самарской областью, с первого дня работы рассуждал только о «хозяйственных» вопросах. Бодро инспектировал долгострои, журил министров, требовал улучшить исполнение бюджета.

Министры летят, как горох из стручка

12 июля – спустя всего полмесяца после назначения Калиматова – в правительстве начались перестановки. Подал в отставку первый вице-премьер Багаудин Оздоев, который курировал вопросы строительства и ЖКХ. Оздоев написал заявление «по собственному желанию» после совещания в правительстве, на котором Калиматов потребовал усилить контроль за строительством социальных объектов.

Затем министры «посыпались», как горошины из лопнувшего стручка. В кадровом вопросе Калиматов повторил худшие черты своего предшественника. В правительстве республики сменились практически все без исключения министры. Казалось бы, это нормально, когда новый губернатор привозит с собой свою команду. Но в ключевых министерствах Ингушетии министры менялись по нескольку раз: скажем, в Минэкономики – четверо (и все оставались в статусе «врио»), в Минфине, Минтруда и Минприроды – по трое.

При этом в пяти министерствах Ингушетии (Минспорта, Минприроды, Минфин, Минэкономики и Минимущества) до сих пор нет полноценных руководителей, а только «врио».

Достаточно вспомнить ситуацию в Минприроды. Его сначала возглавил Аюп Албогачиев, который в декабре покинул должность после скандала с несколько непрозрачной сделкой по передаче в аренду лесного участка площадью 1,3 тысячи гектаров «для заготовки древесины». После Албогачиева всего пять месяцев проработал Мухарбек Пугоев, который ушел без объяснения причин, его сменил Магомед Евлоев — бывший заместитель главного судебного пристава.

Объяснением логикой кадровых изменений не стал утруждать себя Калиматов, дважды за год меняя председателя правительства. В сентябре покинул этот пост Зялимхан Евлоев, считавшийся «серым кардиналом» при Евкурове. Евлоева сменил Константин Суриков, которого Калиматов привез с собой в Ингушетию из Самарской области.

Но Суриков тоже долго в премьерском кресле не продолжался: спустя всего четыре месяца он покинул пост якобы «по семейным обстоятельствам», оставив вместо себя первого вице-премьера и также выходца из Самары Владимира Сластенина.

Перед кем Калиматов боится «прогибаться»

Непрекращающиеся кадровые ротации в правительстве Ингушетии, несомненно, не позволяли чиновникам сконцентрироваться на решении насущных проблем. Скажем, сразу после назначения Калиматов пообещал заняться проблемой водоснабжения ингушских сел, чтобы к 2024 году все население республики было полностью обеспеченно качественной питьевой водой.

Но нерешенность проблемы с водоснабжением стала знаковым примером неэффективности новой власти. Так, еще в августе 2019 года пресс-служба Калиматова сообщала, что благодаря запуску нового водозабора в Магасе решена главная проблему сельского поселения Плиево».

Однако проблема водоснабжения в ингушских селах по-прежнему не решена: по данным Минстроя РФ, обеспечены качественной питьевой водой менее 80% населения республики (это один из самых низких показателей в стране!). В злополучном Плиево все еще нет воды – несмотря на все заверения Калиматова. Впрочем как и многие другие проблемы, о которых Калиматов неоднократно заявлял: скажем, недавно рейд ОНФ установил, что продолжается незаконный сброс нечистот в реку Сунжа. Минприроды региона, где министры меняются с частотой пули, заниматься этим некогда…

Унаследовал Калиматов от Евкурова и еще одну черту – тягу к мегапроектам. Так, во время визита в Ингушетию нового полпреда президента Юрия Чайки глава республики уверенно пообещал ему достроить горнолыжный курорт «Армхи» в Джейрахском районе, который якобы обеспечит регионы 2,2 тысячи рабочих мест. Кстати, еще в принятой в 2016 году «Стратегии социально-экономического развития Ингушетии» срок сдачи этого курорта был обозначен в 2020 году. Почти ничего государством не построено, но Калиматову очень хочется…

При этом социально-экономические показатели Ингушетии продолжают оставаться аутсайдерскими. Без тенденции к улучшению. Вот лишь несколько самых свежих рейтингов, опубликованных за последние два месяца.

  • Формирование комфортной городской среды (Минстрой РФ) – 35-е место в стране из 41-го.
  • Уровень наивысших отраслевых зарплат (РИА «Рейтинг») – 81-е место в стране.
  • Доступность ипотеки для населения (РИА «Рейтинг») – 84-е место в стране.
  • Размер банковских вкладов населения (РИА «Рейтинг») – 84-е место в стране.
  • Доля расходов населения на продукты питания (агентство «АКРА») – 85-е место в стране.
  • Вовлеченность населения в малый бизнес (РИА «Рейтинг») – 85-е место в стране.
  • Уровень безработицы (РИА «Рейтинг») – 85-е место в стране.

Апофеозом управленческой беспомощности новой команды стала ситуация с коронавирусом, вызвавшая в республике очередной протестный всплеск. Даже по официальным данным, Ингушетия являлась одним из лидеров в стране по уровню смертности от коронавируса, министр здравоохранения Зарема Льянова была вынуждена признать, что «средства индивидуальной защиты у нас в минимальном количестве… ни масок, ни костюмов, ничего сегодня нет!», медики массово жаловались на отсутствие обещанных президентом «ковидных» выплат.

Коллапс в системе здравоохранения, однако, до сих пор не привел к кадровым выводам со стороны Калиматова. Видимо, как и Москва в случае с Евкуровым, он не хочет выглядеть «прогнувшимся»… Или «законник» все же может испытывать родственные чувства к «своим» чиновниками.

В конечном счете, ни в целом, ни в частности не получается найти в годичном сроке работы Калиматова сколь-нибудь значимых достижений или хотя бы предпосылок для позитивного взгляда на политическое и социально-экономическое будущее республики в руках нынешних властей.

И изменить это, несмотря на все сложности политической системы в России, возможно – во-первых, сохранением политического оптимизма, во-вторых, стремлением к возвращению своих избирательных прав и изменению подотчетности глав регионов.

Антон Чаблин