«Магасское дело»: новая страница в гражданской истории России

Ровно год назад, 3 апреля, началось «магасское дело». С одной стороны, оно обозначило фактически новую страницу в развитии гражданского общества страны: доказано, что общегражданский протест способен смести кремлевского назначенца в отдельно взятом регионе. Юнус-Бек Евкуров покинул насиженную должность, на которую он только-только получил индульгенцию еще на пять лет, пусть и не сразу, пусть и с формальным повышением, но все же это несомненная победа гражданских сил. 

С другой стороны, именно в «магасском деле» силовой аппарат продемонстрировал как уже опробованные, так и совершенно новые (вроде привлечения ангажированных экспертов-политологов) способы давления на инакомыслящих.  

По подсчетам правозащитного центра «Мемориал», всего по «магасскому делу» к уголовной ответственности привлечен 41 человек, в отношении 22 уже вынесены приговоры. Все, конечно, обвинительные.

Сегодня же все внимание приковано уже к новой фазе «магасского дела», от которого отпочковалось обвинение в создании и участии в экстремистском сообществе – оно предъявлено 8 самым активным гражданским лидерам.

5 марта в преддверии годовщины весеннего митинга, и его последствий, прошли новые задержания, а расследование дела продлено до 25 июня… Силовая машина не останавливается.

Какой отпечаток «магасское дело» наложило на жизнь Кавказа и России, выяснил «Шестой» у экспертов.     

Директор Центра развития региональной политики (ЦРРП) Илья Гращенков:

«Ингушетия задала волну федерализации для всей России»

– Всё, что происходит в Ингушетии – это некая битва между федеральным центром и федеральной вольницей. Под вольницей я имею в виду ту волну федерализации, которая сейчас шагает по России в период пандемии, и которую задала Ингушетия год назад.
«Силовики», конечно, старались эти начинания всячески пресекать, на что получили добро из Москвы. Поэтому правомерность их действий напрямую соотносится с решением «политических» задач, когда все средства хороши в этой борьбе.
Подавление протестов прошло, в целом эффективно: градус удалось снизить, по крайней мере, не пошла волна, как в той же Калмыкии. Однако и полностью очаг не удалось локализовать, конфликт все еще тлеет, как торф в печи.
Мы видим, что Ингушетия запустила волну национальных протестов: Бурятия, Калмыкия, Якутия, были недовольства в Туве.
В целом республики сегодня наиболее остро реагируют на повестку «вертикали власти» и хотят определенной федерализации, а события, связанные с падением отечественной экономики, эти тенденции могут убыстрить.
В принципе, Ингушетия сегодня – один из тех регионов, где полыхнуть может в любой момент, и тогда федералы будут обращаться за помощью к местным авторитетам в СКФО.
Каковы будут последствия, сложно сказать. Власть ожидала, что пойдя на замену Юнус-бека Евкурова, она все проблемы решит. Но сейчас, похоже, авторитет новой власти слабеет день ото дня.
Полпред Юрий Чайка тоже неспособен так быстро вникнуть в ситуацию, так что фактически пока ситуация находится в состоянии статус-кво.

Адвокат международной правозащитной группы «Агора» Андрей Сабинин:

«Генпрокуратура и Верховный суд не доверяют»

– Сценарий правоохранительного противостояния «ингушской болотке» изначально развивался, как в крупнобюджетном боевике. Мирный протест в Магасе, не предвещавший никаких конфликтов, 27 марта 2019 года в какие-то секунды превратился в длительную историю противостояния маленького народа и всей государственной машины.
Огромная следственная бригада, вертолёты с задержанными, многочисленные обыски с привлечением «тяжелых», изоляция активистов вне пределов республики, бесконечные и бессмысленные аресты и их продления – это и многое другое надолго сформировали ощущение, что любые формы несогласия на этой территории решили искоренить навсегда.
Прошёл год, и уже можно сделать некоторые выводы, некоторые из которых, впрочем прогнозировались.
В отношении «рядовых» участников событий 27 марта, уголовные дела массово переквалифицированы на менее тяжкую статью (с ч. 2 ст. 318 УК на ч. 1 той же статьи) и направлены в суд.
Изначально было ясно, что происходит перевменение на более тяжкую статью с целью заключения под стражу, а судебно-медицинские экспертизы, исключившие причинение вреда жизни и здоровью сотрудникам силовых органов, были проведены в мае, но ингуши все равно оставались под стражей.
Работа следственной группы в Нальчике, содержание обвиняемых в изоляторах вне пределов Ингушетии, продление стражного заключения в КБР, а потом и в Ставропольском крае были направлены на будущее изъятие уголовных дел из судебной системы Ингушетии.
Понимая, что рассмотреть уголовное дело сразу и в отношении всех не получится, из него массово выделили производства в отношении каждого персонально, и через стадию изменения территориальной подсудности в Верховном суде направили в районный суд Ставропольского края.
Тем самым генеральная прокуратура поставила под сомнение объективность всех ингушских судей и прогнозировала возможность массовых акций протеста. А так суды прошли тихо и без шума, одно хорошо – люди выходят на свободу.
Такая «лёгкая» участь не коснулась и не могла людей, которых назначили организаторами применения насилия против представителей власти: Бараха Чемурзиева, Ахмеда Барахоева, Мальсага Ужахова, Исмаила Нальгиева, Зарифы Саутиевой, Мусы Мальсагова, и через почти год следствия Багаудина Хаутиева.
При наличии нескольких десятков приговоров по ч. 1 ст. 318 УК они остаются организаторами по ч. 2, и последнее обвинение, уже на финише предварительного следствия, это фундаментирует.
В сентябре, наконец, стал понятен «зловещий умысел» Следкома. В ходатайствах следствия о продлении сроков содержания под стражей появился мотив «организаторов»: чувство политической вражды к Юнус-Беку Евкурову. И это при том, что психолого-лингвистические экспертизы никаких признаков вражды и разжигания ненависти не установили, Но устанавливать мотив требует закон, поэтому его решали просто придумать. Этот мотив потом перекочевал в обвинительные заключения, но суды при рассмотрении дел по ч. 1 ст. 318 его стали исключать.
Дело обнажило новые тренды – использование засекреченных свидетелей и даже свидетелей-политологов, допросить которых в суде очно пока никому не удалось.
Следствие пыталось через психолого-психиатрическую экспертизу установить наличие лидерских качеств у Бараха Чемурзиева, Ахмеда Барахоева, Мальсага Ужахова, Исмаила Нальгиева, Зарифы Саутиевой, Мусы Мальсагова и Багаудина Хаутиева, но они отказались. На психиатрический стационар Следственный комитет не решился. Быть лидером плохо.
Тяжкая статья 212 УК, которую сразу возбудили по факту в марте прошлого года, к счастью, не прошла. Но ведь нельзя же отправить теперь в суд сомнительное обвинение «организаторов» в части 2 ст. 318, потому что есть только один обвиняемый по ней, остальных переквалифицировали.
Даже если предположить, что следователи правы и организаторы действительно организовали применение насилия, то выходит, что никто не потрудился объяснить почему участники ответили каждый и персонально иначе, чем обвиняются их лидеры. И в этом случае действия обвиняемого по ч. 2 выглядят не иначе, как эксцесс исполнителя.
Но ставшая мемом фраза «суд разберётся» ломает все доводы и логику. Поэтому и появилась ст. 282.1 УК об организации и участии в экстремистском сообществе. Мальсаг Ужахов, Ахмед Барахоев и Муса Мальсагов обвинены в его создании, а Барах Чемурзиев, Зарифа Саутиева, Исмаил Нальгиев и Багаудин Хаутиев – в участии.
«Преступные роли» расписаны подробно, всех якобы объединила опять же политическая вражда к Евкурову, и сообщество якобы действовало с целью побуждения граждан к противоправной деятельности, в том числе преступлений, предусмотренных ст. 318 УК.
Значимых материалов уголовного дела в отношении Бараха Чемурзиева, Ахмеда Барахоева, Мальсага Ужахова, Исмаила Нальгиева, Зарифы Саутиевой, Мусы Мальсагова и Багаудина Хаутиева, адвокаты еще не видели.
Следствие буксует и не успевает уложиться в год, меры пресечения в срочном порядке продлеваются свыше года, иначе некоторых надо уже отпускать. Впереди долгое ознакомление с многотомным фолиантом и суд. Вне всяких сомнений ингушскому правосудию рассматривать и это дело не позволят. Только тогда вопрос к ингушским судьям: если вам не доверяет генеральный прокурор и Верховный суд, почему вы до сих пор работаете и не ушли?!
P.S.

Действительно, спустя год после начала «магасского дела» очевидно, что оно только сплотило гражданское общество Ингушетии и многих других регионов в отстаивании своих гражданских прав. И главное, что теперь федеральная власть побоится повторить такой же репрессивный сценарий в любом другом субъекте – общество уже не позволит! 

Вряд ли в Кремле рассчитывали на затяжной процесс, и тем более смещение акцентов протеста. В частности, протестная энергия не должна была быть переориентирована от стремления опротестовать соглашение Евкурова-Кадырова по границе, на борьбу за освобождение политзаключенных, тем самым придав протесту новый импульс. Отсюда, также очевидно, что проектные сроки и цели вышли из-под контроля.

Новое руководство региона оказалось высажено на почву, которую не сумели достаточно ни «выжечь» ни «удобрить». Неуклюжие меры на ходу умастить общество решением острых социальных проблем, выглядели как попытки колонизаторов Америки разменять свои побрякушки на золото у коренных племен. И как следствие это все лишь усиливало раздражение и создавало очередные поводы для критики в адрес нового главы.

В итоге мы имеет все тот же протестный электорат, который отклоняет инициативы федеральных властей, например, бойкот выборным процессам или голосованию по поправкам в Конституцию РФ, саботирует все государственные знаменательные события и мероприятия, получил более широкую поддержку в протестных кругах остальной страны, не воспринимает авторитет региональных властей и продолжает настаивать на полноценном диалоге государства и общества.

Султан Кодзоев