Матовников как руководитель штурма Ингушетии?

Хотя милитаризация в последнее время затрагивает всю российскую политику (если включать в это явление не только военных, но и выходцев из ФСБ, МВД и даже ФСО), из всех федеральных округов Северо-Кавказский — самый милитаризированный.

Кавказское генерал-губернаторство Кремля

Эта тенденция обозначилась еще тогда, когда он был не Северо-Кавказским, а Южным федеральным округом (ЮФО). Первым полпредом президента в нем в 2000-м году был назначен печально известный «усмиритель» Чечни генерал Виктор Казанцев. Из пяти полпредов президента в ЮФО на момент вхождения в него северокавказских республик трое были силовиками: генерал Казанцев, генерал-лейтенант Григорий Рапота и бывший генеральный прокурор Владимир Устинов. Но хотя бы иногда назначались и гражданские: бывший губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев и бывший руководитель аппарата правительства РФ Дмитрий Козак (правда, как выяснилось, в молодости и он был силовиком — работал в ленинградской прокуратуре и служил в спецназе ГРУ).

Когда в 2010 году из ЮФО выделили СКФО и назначили в него полпредом коммерсанта Александра Хлопонина, это могло показаться сменой военных подходов на гражданские и ставкой уже не на борьбу с подпольем, а на экономическое развитие региона. Но так продолжалось недолго — после Хлопонина уже все полпреды в СКФО становятся силовиками. Курировать крупный регион Кремль присылает Сергея Меликова — генерал-полковника в отставке и бывшего заместителя директора Нацгвардии, будущей Росгвардии. Он в этом качестве работал в 2014-2016 гг. Эту тенденцию продолжил следующий полпред —вице-адмирал в отставке Олег Белавенцев, работавший полпредом в СКФО в 2016 — 2018 гг. И наконец, ее кульминацией на данный момент стало назначение полпредом в СКФО генерал-лейтенанта Александра Матовникова, вступившего в эту должность в 2018 году.

Не менее показательно, как меняется профиль этих силовиков. Меликов — это Внутренние Войска, Росгвардия, классический «жандарм». Белавенцев — военный «интеллигент», работал в Росвооружении, в 1985 году был выслан из Великобритании, где в посольстве работал третьим секретарем по науке и технологиям, по обвинению в шпионаже. Кстати, это одна из характерных черт кадровой политики Кремля – награждать провалившихся агентов назначением на крупные публичные госдолжности. Матовников — настоящий «штурмовик», который руководил операциями «Альфы» по штурму больницы в Буденовске и театра Норд-Ост, а кроме того участвовал в операции в Беслане, двух чеченских кампаниях и сирийской.

В конце 2017 года, В. Путин, награждением Матовникова звездой героя за участие в военной операции в Сирии легализует его, а в начале 2018 года рекрутирует как «штурмовика» на «гражданскую» службу. Но, судя по высказываниям самого Матовникова, сделанным в одном из интервью, сменив военную форму на цивильный костюм, он все равно продолжает ощущать себя «штурмовиком». ««Альфа» — это фирма, а мы ее представители», — говорит он, оставляя читателей гадать, кто является клиентом этой фирмы и кем она считает коренных жителей региона, где он ее теперь представляет.     

Подобные высказывания Матовникова, его имидж и биография позволили правозащитнику из КБР Валерию Хатажукову так охарактеризовать его назначение «смотрящим» за Кавказом: «Кремль возрождает колониальную политику на Северном Кавказе, и что ингушскую проблему с подавлением мирных акций протеста и заключение в тюрьмы активистов, следует воспринимать как демонстрацию силы «генерал-губернатора» (полпреда СКФО Матовникова) в пример для всех северокавказцев, по аналогии с царским наместником на Кавказе Ермоловым».

Очень проблемная республика

«Штурмовик» Матовников, видимо, был призван выполнить задачу, которую не сумел выполнить сам другой назначенец Кремля — «десантник» Евкуров.

Сейчас уже можно предположить, что, несмотря на отстранение первого и последнего всенародно избранного президента РИ Руслана Аушева и его замену кремлевскими назначенцами, в том числе, в погонах, Ингушетия все эти годы продолжала оставаться проблемой для Кремля именно из-за сохраняющегося в ней республиканского духа.

Все эти годы сохранялось такое понятие как «ингушская оппозиция» — роскошь, непозволительная в путинские времена республикам не то, что Северного Кавказа, но и никаким другим республикам, краям и областям. Как заметная величина существует разве что российская оппозиция, которую травят как «национал-предателей», «шакалящих у посольств» и т. д. Кстати, лидеры ингушского протеста поддерживали тесные связи с партией «Яблоко», что могло усиливать раздражение Кремля.

Далее, Духовное управление мусульман РИ, хоть и придерживалось «традиционного ислама», но как показали события, начиная с сентября 2018 года, было не бесхребетной марионеткой, подобно многим другим российским Духовным центрам мусульман, а нашло смелость поддержать справедливые требования народа, пойдя на конфликт с властью. При этом, несмотря на многочисленные попытки искоренить ее и несмотря на его конфликт с ДУМ РИ, в республике сохранилась легальная, мирная салафитская община со своими авторитетными проповедниками.

Еще один общественный институт, оказавшийся крайне проблемным для Кремля — Совет Тейпов, который в критический момент оказался альтернативным национальным парламентом.

«Аномальность» всего указанного выше особенно бросалась в глаза на фоне соседней республики, в которой местному ставленнику Кремля в отличие от его ставленников в Ингушетии удалось создать «беспроблемное чеченское общество». Никакой «чеченской оппозиции» (кроме изгнанной за рубеж и проклинаемой с утра до вечера), никаких салафитов, «традиционный ислам», полностью лояльный местным и российским властям, как и «лидеры» тейпов.

Не приходится удивляться тому, что все эти годы периодически возникала тема о создании единой вайнахской республики, которое на практике означало бы присоединение «проблемной» вайнахской республики к «беспроблемной» с последующим решением ее руководителем всех этих проблем.

Штурм Ингушетии — не первый и не последний «успех» Матовникова.

Гражданскую службу Матовников начинает с ряда серьезных промахов в обеспечении стабильности в вверенном ему регионе.

Первым из них стал массовый межнациональный конфликт на окраине с. Кенделен Эльбрусского района КБР, который вышел из-под контроля властей и привел к столкновениям не только между балкарцами и кабардинцами, но и с бойцами Росгвардии, прикомандированными из соседних регионов. В результате кроме испорченного имущества, травмы получили местные жители и росгвардейцы. Необходимо отметить, что конфликт мог расширить географию за счет вовлечения соседних народов. В среде кабардинцев и балкарцев возмущение вызвало появления в интернете кадров разгона участников акции, где росгвардейцы из соседних регионов бьют участников и при этом отпускают реплики, разжигающие межнациональную рознь. 

Вторым стал ингушский кризис, к которому еще вернемся, а сейчас отметим третий —

накал обстановки на дагестано-чеченской административной границе, где также прошли несанкционированные акции против изменения административной границы. Здесь ситуацию уже больше провоцировали сами власти – с одной стороны чеченские, которые демонстрацией силы и заявлениями бросали вызовы населению Дагестана, с другой стороны дагестанские власти своей безучастностью, а ведомство Матовникова своей беспомощность перед вседозволенностью Кадырова.

Отсюда неудивительно, что Матовников решил продемонстрировать свои способности полпреда в СКФО еще одним штурмом — Ингушетии…

Штурм начался и проходит успешно?

Некоторые ингуши считают Матовникова неэффективным представителем интересов центра в республике. На ровном месте создал конфликт, превратил умеренных ингушей в оппозиционных, а оппозиционных еще больше радикализировал. И все это, как принято считать, в интересах не самого Кремля, а руководителя соседней республики.

А если посмотреть на это иначе? Первая фаза «штурма» у профессионала по спецоперациям прошла относительно успешно — земли переданы и хоть скандала избежать не получилось, но недовольные нейтрализованы, а в республику назначена новая команда.

Может показаться, что Кремль от этого ничего не выиграл. Но разве сейчас он не решает свою давнюю проблему с зачисткой не только ингушской оппозиции, но и всего ингушского гражданского общества? Разве сейчас под кураторством Руслана Волкова не готовится зачистка религиозного поля республики? Кстати, убийство в Москве Ибрагима Эльджаркиева, столь оперативно раскрытое и повешенное на группировку балтахаджинцев, тоже будет содействовать этой задаче.

Кто следующий на очереди? Если следовать этой логике, после того, как задача разгрома гражданского и религиозного секторов республики будет решена, должна прийти очередь тейпов. Можно предположить, что таковы цели спецоперации, руководить которой Кремль поставил своего «штурмовика».

Только реальность немного не соответствует желаниям федеральных властей: следствие тянет решение с осуждением арестованных лидеров и активистов протеста, т. к. судебные процессы воочию демонстрируют отсутствие у них правовых оснований; религиозные общины остаются организованными и сохраняют внутреннее единство; Совет тейпов набирается организационного и политического опыта, приобретая новые функции и укрепляя свой авторитет. 

Преступать ли к следующей фазе операции в виде принуждения ингушей к признанию границы с Северной Осетией и отказу в ее пользу от Западной Ингушетии, а следом к передаче зачищенной и искромсанной республики под контроль соседнего руководителя и специалиста по обеспечению «идеального вайнахского порядка» это уже, конечно, вопрос непростой и политический, связанный с желанием или нежеланием Кремля перекраивать административную карту страны, в т.ч. в рамках возможного «трансферта».

Для нас же принципиально важно сохранять единство и не дать этим планам осуществиться.

Ахмед Бузртанов