Репрессии длиной в 250 лет

Власти Ингушетии с помпой готовятся отметить 250-летие ее вхождения в состав России, превратив торжества вокруг этой даты чуть ли не в главный общенациональный праздник ингушей. Все это происходит на фоне таких событий как отторжение у ингушей новой порции их земель, репрессии в отношении их национальной элиты, ликвидация последних институтов, представляющих их интересы и полного игнорирования других, действительно важных исторических событий.

Что мы празднуем в таком случае? Такие результаты 250-летия пребывания в составе России? И были ли они когда-то другими? Чтобы выяснить это, «Шестой портал» тоже решил подключиться к обсуждению годовщины этого знаменательного события, посвятив серию публикаций его последствию для ингушей.

Начнем с темы репрессий против ингушской национальной элиты, которые начались далеко не сегодня.

Считается, что договор о вхождении в российское подданство, был заключен представителями 6 тейпов от имени ингушского народа с комендантом Владикавказской крепости генералом Дельпоцо, и гарантировал ингушам право безвозбранно пользоваться землями по правую сторону Терека.

Но, похоже, что еще до подписания этого договора, имперская администрация вынашивала в отношении этих земель другие планы. Так, в 1806 году коллежский ассесор Лофицкий, служивший в Грузии, предлагал Александру I: «Чеченцев же и ингушевцев весьма бы полезно было выселить вовсе из ущельев настоящего их жительства на другие пустопорожние российские земли, ибо народы сии, по закоренелости в разбойничестве, ничем уняты быть не могут, как или истреблением вовсе наций тех, или выводом на другие земли… Земли же, лежащие между pp. Малкою и Тереком, населить природными россиянами, поелику те земли, наивыгоднейшие для земледелия, скотоводства и других заведений, при хорошем климате, и коими без пользы для человечества доселе владеют оные хищные народы…»

Реализовываться эти планы начали примерно через тридцать лет, в середине 40-х годов того же века. Начинается застройка и заселение земель ингушей станицами казаков, которых для этих целей переселяют с Дона. В 1858 году военной администрацией разрабатывается проект по переселению ингушей на Дон. В ответ на это в том же году происходит Назрановское восстание. Силы были изначально неравны, но благодаря этому выступлению удалось остановить процесс полного распыления ингушского народа. Однако лучшие представители народа пожертвовали ради этого своими жизнями — кроме десятков убитых в бою это приговоренные к смерти Чолдыр Арчаков, Магомед Мазуров, Башир Ашиев, Урусби Мугаев (еще одному приговоренному — Джогасту Бехоеву удалось бежать). Еще десятки были высланы на каторжные работы в Сибирь и подвергнуты телесным наказаниям.

После подавления восстания до 5 тысяч ингушей переселилось в Турцию. О том, как в тот момент себя чувствовали ингуши, говорит то, что с просьбой разрешить им переселение в 1869 году к своему начальству обратилась даже группа российских офицеров ингушского происхождения. Среди эмигрировавших были такие как Индерби Озиев — ученик повешенного богослова Башира Ашиева, который продолжил обучение в Стамбуле и стал авторитетным у ингушей богословом. Позже часть этих людей начнет пробиваться домой, несмотря на строгий запрет российского правительства, в частности, при содействии грузинского князя Орбелиани, неформально содействовавшего им в этом.

Шло время, менялись режимы, но репрессивная суть империи по отношению к ингушам оставалась прежней. И традиционно главным объектом репрессий выступала ингушская элита — те, кто были способны отстаивать интересы своего народа. Человеком, которому удалось добиться создания собственного национально-территориального образования ингушей после коммунистической революции — Ингушской автономной области был Идрис Зязиков. Кроме того, ему удалось отстоять для ингушей их исторические земли, добившись переименования Владикавказа в Орджоникидзе и его включения в качестве столицы в Ингушскую Автономную Область.

Это произошло в 1924 году, когда он ее возглавил, но уже в 1928 году под Идриса Зязикова и саму автономную Ингушетию начинается подкоп. В 1928 году в постановлении ЦК ВКП(б) «О работе парторганизаций национальных областей Северного Кавказа» осуждается «значительная засоренность госаппарата национальных областей социально чуждым элементом, связанным с верхушечными слоями аула, с духовенством». Несмотря на то, что в начале 1929 года Идрис Зязиков избирается руководителем областной партийной организации, уже в конце этого года его отправляют в Москву «на повышение квалификации».

В то время, когда Идрис Зязиков проходил курсы марксизма-ленинизма, назначенный вместо него руководить ингушами Иосиф Моисевич Черноглаз из Могилева начал агрессивно внедрять в Ингушетии атеизм и свиноводство, бороться против религии и ингушских обычаев как «реакционных пережитков». В ответ, пытаясь защитить свои убеждения и традиции, группа ингушей из последователей тариката Кунта-хаджи расстреливают Черноглаза по дороге из села Галашки в Назрань. Обвинив в убийстве Черноглаза, ингушские партийные и хозяйственные кадры, ингушский народ попадает в новый репрессивный период с момента вступления в отношения российским государством. Репрессии начинают с проживавшего в Москве Идриса Зязикова, в итоге приговоренного в 1930 году к расстрелу.

Развязка дела Идриса Зязикова показывает, что следует за ликвидацией элиты народа — после того как ингуши были обезглавлены этими репрессиями, их фактически поделили между Осетией и Чечней. Орджоникидзе (бывший Владикавказ), бывший до этого столицей Ингушской автономной области, в 1933 году был передан Северную Осетии, а ее саму, лишенную части исторических ингушских земель, в 1934 году объединяют с Чечней в форме Чечено-Ингушской АССР. Однако это было только прелюдией — через 10 лет, в 1944 году уже поголовно выселяются все и ингуши, и чеченцы, а ЧИАССР ликвидируется. Сталинизм сделал то, что так и не решилось сделать царское правительство, планы поголовного выселения которым ингушей были сорваны Назрановским восстанием. Возможно, именно потому, что тогда такое восстание было кому поднять, а как коммунисты, сперва обезглавили народ, а уже потом взялись за его полное этническое распыление.

Пытавшийся исправлять наиболее одиозные последствия сталинизма Хрущев в 1957 году частично восстанавливает ЧИАССР и разрешает чеченцам и ингушам возвращение на родину. Однако о возвращении ингушам Пригородного района и речи уже не идет. И если при всем противодействии процессу их возвращения в номинально своей ЧИАССР им удается хоть как-то реабилитироваться, то в Северной Осетии их положение было полностью бесправным.  Территорию Западной Ингушетии (Пригородный район и часть г. Владикавказ) не просто не возвращают ингушам, а создают негласные условия, чтобы они не могли прописаться, учиться или работать.

За годы высылки и короткий период возвращения, не смотря на все попытки уничтожить и растворить, ингуши не только сохраняют свое национальное самосознание, но и формируют новую элиту.    

И опять за народ поднимается прежде всего его активная часть — в 1972 году 27 ингушей членов партии выступают с открытым обращением о бесправном положении ингушей в Пригородном районе. Все они были обвинены в очернении советской действительности и национализме. Но на их поддержку встает лучшая часть уже ингушской интеллигенции (в отличие от образца 2018-2019 гг.), которая в ответ на эти репрессии выступила с обращением «О судьбе ингушского народа». 16 января 1973 года к ним присоединился уже весь народ — десятки тысяч ингушей съехались на митинг в Грозном, чтобы озвучить свои требования. Несмотря на мирный характер и отсутствие антисоветских лозунгов 19 января митинг был жестко разогнан армией, а его участники подвергнуты репрессиям. И опять, как это было после подавления Назрановского восстания или с делом Идриса Зязикова, начинается охота на ингушей с активной позицией, элиту народа. Со своих должностей смещаются все ингуши, отметившиеся проингушской позицией: председатель президиума Верховного Совета ЧИАССР Курейш Оздоев, исключен из Союза Писателей Идрис Базоркин, снят с должности и исключен из партии председатель Сунженского райисполкома Султан Плиев, исключен из партии фронтовик, герой ВОВ Джабраил Картоев.

В 1992 году на бумаге, а фактически в 1993 году была создана современная Ингушская Республика, за создание которой ингуши заплатили почти тысячей убитых и 7о 000 беженцев, лишенных своих домов, во время этнической чистки на территории Западной Ингушетии. Но в действительности и эта республика просуществовала немногим больше, чем Ингушская Автономная Область, а аналогом Идриса Зязикова на этот раз стал возглавивший ее Руслан Аушев. Аушева, также в 2001 году после вмешательства Кремля выдавливают из республики, репрессиям подвергают, тех, с кем в Ингушетии ассоциируют аушевское наследие — дух борьбы за республиканскую государственность.

С этого момента начинается десятилетие смутного периода, резко возрастает криминогенная ситуация, теракты, бессудные казни силовиков, отрешенная от нужд народа власть, уничтожение под лозунгом экстремизма пассионарной молодежи и гражданских активистов, 2008 год был убит Магомед Евлоев, в 2009 году — Макшарип Аушев, в 2015 году посажен по надуманному обвинению Магомед Хазбиев, под постоянным давлением и угрозой для жизни находится Магомед Муцольгов и многие другие.

Кстати, гонения на религиозно активных ингушей — это отдельная тема. Если в царские и советские годы репрессиям в основном подвергались «мюриды», то с начала этого века — салафиты. Из этого видно, что империя видит угрозу в любых религиозно активных мусульманах, ведь недаром уже в «договор» 1810 года царская администрация прямо включила положение о запрете исламской проповеди и строительства мечетей среди ингушей.

Так что, происходящие сегодня репрессии против цвета ингушской нации и то, на каком фоне они происходят, является не исключением из правила, а скорее правилом отношения к ингушам, 250 лет назад добровольно принявшим подданство Российской империи. В наши дни Бараха Чемурзиева, Зарифу Саутиеву, Ахмеда Погорова, Багаудина Хаутиева, Исмаила Нальгиева, Ахмеда Барахоева, Муса Мальсагова и Мальсага Ужахова, посмевших возглавить протест ингушей против очередного этапа урезания их территорий, обвиняют уже не просто в организации несанкционированных митингов, а в экстремизме и организации экстремистских организаций. Опять мы видим, что меняются только названия, но не меняется суть — в советские годы это была антисоветская деятельность, сегодня экстремистская, а результатом тогда и сегодня является, увольнения с работы, давление на родственников и заключение на длительные сроки.

Посаженные (лидеры протеста), смещаемые с должностей (судьи Конституционного суда РИ), выдавливаемые за границу (как после Назрановского восстания, так и сейчас) за отстаивание прав своего народа ингуши сегодня идут по колее, уже проторенной их предшественниками за те 250 лет взаимоотношения с империей, юбилей добровольного вхождения в состав которой ингушам предлагают отмечать власти. Тогда как для нас исключительно важным и требующим широкого освещения являются перечисленные в публикации эпизоды истории, где ингушский народ, не смотря на все попытки чужих и своих «доброжелателей» свести общественное самосознание на примитивные родоплеменные принципы, хранил свой национальный код и на его защиту, общество выдвигало не чьих-то родственников. В такие моменты на историческую сцену выходили и жертвовали своим благополучием и жизнями, признанные общенациональные авторитеты.  

Ахмед Бузуртанов