26 марта  исполнился год со дня начала согласованного с республиканскими властями митинга, объединившего в своей идее возвращения территорий, переданных в результате территориального Соглашения Евкурова-Кадырова, доминирующую часть населения Ингушетии. Численность одновременно присутствовавших на митинге составила несколько десятков тысяч человек, а общее числе побывавших на митинге превысило сотни тысяч, что является львиной долей из общего числа населения республики, которое в настоящий момент составляет не более 500 тысяч человек. В числе митингующих были представители всех возрастов, полов, фамильных родов, религиозных сообществ, общественных институтов.

Осознавая, что данный митинг может иметь серьезные последствия и длительное продолжение, по опыту осени 2018 г. региональными властями было принято решение стянуть к месту действия сотрудников Нацгвардии, столкновение с которыми было неизбежно. Очевидно, что этот «стратегический» маневр необходим был региональной власти, чтобы в последующем иметь основания для введения репрессивных мер в отношении оргкомитета митинга.

Не дожидаясь завершения утренней молитвы, сотрудниками данной структуры был начат первый штурм, за которым последовал и второй. Данное действо сегодня уже не вызывает сомнение и оценивается как исключительно провокация со стороны силовых структур, на которую, к сожалению, участники акций протеста поддались. Жертвы были по обе стороны, однако следствие начато исключительно в отношении митингующих. Еще до начала последнего штурма 27 марта митингующими было решено разойтись, дабы последствия не были масштабными.

 Начиная с апреля месяца и по настоящее время, задержания участников продолжаются, и отягощает этот процесс, введение этих дел за пределами республики. Многие из числа находящихся под следствием, помимо всего прочего, также оштрафованы.

Экстремизмом обозначалось любое действо, вызывающее резонанс в обществе, в том числе, «давление» на народных избранников – депутатов. Серьезный удар был нанесен ряду общественных традиционных институтов. К примеру, Совет тейпов лишился своего руководителя, который и в настоящее время находится под заключением. Постоянный прессинг на участников акций протеста, других гражданских активистов и НКО, привело к временному затишью в регионе, но события сегодняшнего дня, демонстрируют, что поменялись только методы. Институт традиционных тейпов продолжает вести свою борьбу.

Придать флер экстремизма данному митинговому делу – одна из главных целей судебной системы, поскольку это развязывает ей руки для более длительного заточении лидеров движения.

С самого начала протестного движения еще осенью 2018 года, было стремление обозначить властью данный митинг, как попытку ингушей выйти из состава РФ, однако, присутствие одновременно с национальной атрибутикой российского флага, не позволило данному тезису закрепиться не только в комментариях региональной и центральной власти, но и в средствах массовой информации. Данное обстоятельство и сегодня ограничивает судебную систему в попытке обвинения в националистских  и сепаратистских идеях руководящего звена протестного движения.

Главные выводы по последствиям митинга 26 марта 2019 г.
  1. Не играет роли характер митинга, будь он согласованный или нет, сам факт его организации, воспринимается в качестве угрозы, как для региональной власти, так и для Центра;
  2. Ингушские митинги, явление стихийное, но организационное, демонстрирующее значимость гражданской позиции и стремление к справедливому решению назревшего вопроса;
  3. Митинги в Ингушетии явились, пожалуй, единственным серьезным сопротивлением, оказанным в новейшее время политике региональных властей;
  4. Федеральному центру, несмотря на некоторое игнорирование ингушской общественности, все же пришлось пойти на уступки, сменив власть в регионе, что можно назвать маленькой победой народа;
  5. Историческая память вновь продемонстрировала свою живость и значимость в духовной составляющей ингушей.
Что мы имеем сегодня?

Явное нарушение прав человека, как гражданина, сопровождающееся отсутствием логики в делах следствия заключенных участников митинга. В республике продолжаются репрессии, которые рассчитывают на эффект запугивания местного населения, с целью предупреждения возможного повтора сценария 2018-2019 гг. Распространяются подобные действия не только в отношении прямых участников митингового дела, но и их родных и близких.

Частичное освобождение арестованных активистов, не имеющих прямой связи к организации митинга весны 2019 г. является попыткой смягчить нарастающий конфликт в общественно-политической пространстве.

Сохраняется разрыв между властью и обществом. Те надежды, которые возлагали ингуши на новое назначение не оправдались, более того, ситуация оказалась в тупике, а кризис застойным.

Народное собрание в очередной раз продемонстрировало свою «бесхребетность», и как показывает динамика общественного мнения, доверия данный институт более не вызывает.

Итоги митинга 26 марта 2019 г.
  1. Отставка главы региона Ю.-Б. Евкурова вследствие отсутствия авторитета власти и неспособностью преодолеть конфликт с общественностью;
  2. Обнажились имена тех, кто активно принимал участие в вопросах передачи земли и в общественном сознании за ними закрепилось «нарицательное имя»;
  3. В регионе отсутствует самостоятельность в волеизъявительных высказываниях местной элиты и научной интеллигенции;
  4. Кризис общественно-политической жизни и митинг 2019 г. объединил раздробленное предыдущим экс-главой Евкуровым общество, вне зависимости от тейповой (кровно-родственной) и этноконфессиональной принадлежности;
  5.  За кратчайшие сроки были раскрыты многочисленные финансово-экономические махинации, спровоцировавшие серьезный социально-экономический кризис современности;
  6. Заключение Саутиевой З. – единственной женщины митингового дела, вызывает крайне негативную реакцию в обществе;
  7. Слабым местом митинга 2019 г., пожалуй, можно отметить то, что управлять молодежью, оказалось сложнее, когда речь шла о покушении силовиков на честь и достоинство старшего поколения, которое они пытались защитить утром 27 марта.
Эльза Томина