Там ли Росфинмониторинг ищет украденные миллиарды?

Росфинмониторинг, Центробанк и другие финансовые регуляторы уже несколько лет целенаправленно работают по регионам Кавказа. Однако зачастую под видом справедливых задач по ликвидации каналов отмывания «серой» наличности решаются и совсем иные – политические. А именно, борьба с оппозицией.

Эпоха Евкурова: десятки похищенных миллиардов

Сразу после назначения главой Ингушетии Махмуд-Али Калиматов объявил «крестовый поход» против недобросовестных застройщиков. Инспектировал поликлиники, больницы, школы, а затем устраивал публичные разносы чиновникам и бизнесменам, которые вовремя не сдают социальные объекты. Или сдают, но с критическими недоделками. Например, одна из школ в Малгобекском районе, которую посетил Калиматов, вообще не имела разрешительных документов о приемке и вводе объекта в эксплуатацию.

После критики Калиматова написали заявления «по собственному желанию» министр образования Юсуп Костоев и первый вице-премьер (он же куратор строительной отрасли) Багаудин Оздоев.

Впрочем, мы не сомневаемся, что последуют новые отставки, а возможно, и уголовные дела. Ведь недавно посетивший Ингушетию полпред Юрий Чайка именно проблему долгостроев обозначил как одну из самых острых в Ингушетии. По словам Чайки, в республике 194 объекта незавершенного строительства (они, как правило, приостановлены или законсервированы), в которые вложены уже более 19 млрд рублей.

Но сумма наверняка больше, чем отчеты чиновников. «Шестой» уже рассказывал о расследовании Ахмеда Погорова и Бараха Чемурзиева, которые выяснили, что только при «строительстве» стекольного завода, технопарка и промзоны в Малгобекском районе похищено около 13 млрд. рублей.

В то время как в деле о хищениях в Минстрое Ингушетии, возбужденном в прошлом октябре, говорится, что в Сагопши испарились 794 млн. рублей, выделенных в виде субсидии на строительство из Инвестиционного фонда РФ. Застройщиком должна была выступить компания «Артис». Она же планировала строить завод по розливу минеральной воды в селении Средние Ачалуки. Завод также не построен, но, по данным МВД, было похищено почти 35 млн. рублей в виде субсидии из бюджета.

Как Ингушетия связана с «Росатомом»?

Украденные на социальных и инфраструктурных стройках средства выводятся из республики и оседают на офшорных счетах. Рвение Калиматова, который проверяет социальные стройки, объяснимо: одна из задач, которая поставлена Москвой перед ним, – перекрыть каналы легализации криминальных средств, выводимых из региона, которые существовали еще в бытность главой Юнус-Беком Евкуровым.

В прошлом году силовики сообщили, что и в Ингушетии вскрыли один из крупнейших на Северном Кавказе каналов легализации (отмывания) средств, похищенных из бюджета. Речь предварительно идет о сумме порядка 5 млрд. рублей, причем через «канал обнала» могли пройти и деньги, похищенные на строительстве стекольного кластера в Сагопши.

Строительство этого завода связывают с одним из богатейших людей в Ингушетии Хасаном Тумгоевым, он же бывший топ-менеджер компании «Росатомстрой» – одного из крупнейших подрядчиков госкорпорации «Росатом». При Юнус-беке Евкурове этот бизнесмен, как видно, был обласкан властью: бывший глава республики заявлял, что Тумгоев вложил в ингушскую экономику порядка 7 млрд. рублей.

Но, как теперь выясняется, многие вложения (как минимум в завод в Сагопши) существовали лишь на бумаге, а средства выводились. В декабре 2018 года появилась информация, что Тумгоев задержан по подозрению в махинациях на подрядах «Росатома». Как бы то ни было, вскоре после этого стало известно и о ликвидации подпольного банка в Малгобеке, который связывали с семейством бизнесменов Гантемировых и местным отделением Россельхозбанка (руководил банком Чумаков – родственник Евкурова).   

Не стоит искать черную кошку в темной комнате

Борьба с легализацией криминальных денег на Северном Кавказе – задача не только экономическая, но и политическая. Скажем, в Дагестане средства, похищаемые на крупных стройках, по данным Росфинмониторинга и Центробанка, зачастую направлялись на финансирование организованной преступности и терроризма. В преступные схемы были вовлечены крупные подрядчики, чиновники и банки-«однодневки». Таким образом отмывались средства, похищенные на строительстве дорог и социальных объектов, программах расселения.

На Дагестан, кстати, вообще приходится половина всех отозванных у северокавказских банков лицензий. Наиболее же громкие дела связаны с ликвидацией в 2014 году дагестанского банка «Экспресс», который обслуживал более 200 тысяч клиентов, осетинского «Диг-Банка», в котором хранили пенсионные сбережения жители региона.

В этих и многих других структурах Центробанк обнаружил признаки фиктивного банкротства, вывода средств, сомнительных кредитных операций, легализации преступных средств. Скажем, в «Диг-Банке» было выдано почти три сотни кредитов на 993 млн рублей, по которым вообще отсутствовало кредитное досье. Данные о депозитах на сумму 868 млн. рублей не были отражены в балансе.

А из кабардино-балкарского «Бум-Банк» через фиктивные договоры кредитования было выведено почти 660 млн рублей. «Дыру» в активах заткнуть было нечем…  

Шесть лет назад в Ингушетии были отозваны лицензии у обоих республиканских банков – «Сунжа» и «Рингкомбанк» («Русско-ингушский»). В частности, как говорится в решении Центробанка, «Рингкомбанк», в нарушение «антиотмывочного» законодательства, не интересовался деловой репутацией и целями финансово-хозяйственной деятельност  своих клиентов, отчитывался о финансовых операциях с сомнительными фирмами (например, созданными прямо накануне проведения крупных сумм). Некоторые из этих контрагентов «Рингкомбанка» затем налоговая инспекция сочла фирмами-«однодневками» и ликвидировала.

Центробанк уличил ингушские банки в незаконных финансовых операциях: объем обналичивания средств в «Рингкомбанке» превысил 6 млрд рублей. Все источники этих средств так и остались неизвестны, хотя, например, правоохранители сообщали, что через «Рингкомбанк» обналичивался материнский капитал.

После ликвидации банков в Ингушетии каналы легализации переместились в подпольные финансовые структуры. Но масштабы хищений ничуть не уменьшились.

Причем нередко обвинения в легализации криминальных средств используются на Кавказе как инструмент политической борьбы: якобы, эти деньги идут на содержание несистемной оппозиции. Вот и сейчас в Ингушетии силы правоохранителей брошены на то, чтобы отыскать связи «обнальщиков» с лидерами протестной активности.

Ну не может в голове у «людей в погонах» уместиться простая мысль: люди протестуют против власти абсолютно искренне, не за деньги, тем более криминальные. И вот уже, например, «Ингушский комитет национального единения» (ИКНЕ), родившийся буквально на площади, во время протестной акции в Магасе, пытаются признать экстремистским сообществом. Под нечто незаконное пытаются подвести даже гражданские проект «Неотложка», который инициировали неравнодушные жители республики для помощи политическим заключенным. Но для силовиков любой факт гражданской консолидации – это уже нечто необъяснимое.

Султан Кодзоев