Эксперты «Шестого» о последствиях магасских событий 26-27 марта 2019 г. для власти и общества.

26 марта – годовщина протестного митинга в Магасе, знакового события в новейшей истории не только Ингушетии, но и всей России. Выделяющегося тем, что в стране тотального запрета массовых протестов с требованием смены действующих властей, в отдельно взятом регионе, митингующие доказали, что гражданское общество может добиться успеха – Юнус-Бек Евкуров ушел. В этот день общество и власть последний раз за весь период протеста, находились в состоянии публичного противостояния без попыток «перейти Рубикон». Народ на площади понимал, что федеральные власти не смогли услышать шесть месяцев протестных увещеваний, был готов продолжить политическую борьбу не выходя за рамки правового поля, а в Кремле в свою очередь, безрадостно наблюдали за тем как власти теряют влияние в регионе и готовы были любыми методами остановить разгул свободы.

На утро следующего дня, власть мстительно обрушится на лидеров общества, десятки активистов будут томиться в застенках, институты гражданского общества будут преследоваться, подвергаясь всевозможным формам давления…

«Ингушам нужно дать возможность самостоятельно осуществлять внутреннюю политику»

– К сожалению, власть проигрывает в Ингушетии. Прежде всего потому, что неминуемо играет в пользу одной из сторон – Чечни, а значит, для ингушей Москва ассоциируется не с равноудаленным арбитром, а с помощником одной из заинтересованных сторон, причём явно не дружественных.

Поэтому сегодня Ингушетия – красная точка на карте, а арест и содержание лидеров протеста подогревают уверенность в том, что федеральный Центр старается обрубить все концы для внутреннего сопротивления.

История с переделом границ очень серьезно затронула даже тех ингушей, которые давно живут в Москве или других городах, занимаются успешным бизнесом. Я знаю многих, кто готов был бросить семьи и финансы и уехать в Ингушетию, если надо дать вооруженный отпор тем, кто хочет посягнуть на их землю.

Всё-таки для тейпового общества лидеры – это ключевые фигуры. Институт старейшин, духовных лидеров – все это очень сильно в любом ингуше, где бы он не жил. Поэтому арест лидеров, безусловно, продолжает подогревать ситуацию, пока коммуникации все равно идёт, недовольство растёт, а авторитет федеральный власти падает. У Калиматова проблемы тоже нарастают.

В целом можно констатировать что спустя год кризис не преодолен. Ингушам нужно дать возможность самостоятельно осуществлять внутреннюю политику, найдя с ними совместный баланс по вопросу проведения территориальных границ. На самом деле, большинство проблем связано именно с тем, что все проводилось втихую, власть серьезно закручивала гайки и всячески игнорировала мнение местных авторитетов.

«Подавленное властями недовольство ингушского общества только усилилось и стало шире»

– Территориальный вопрос – самая уязвимая тема для ингушского народа. Болезненность территориального вопроса для ингушского общества известна давно: она накапливалась и транслировалась из поколения в поколение, после утраты Пригородного района, которая уже раньше выливалась в серьезный вооруженный конфликт.

Проблеме этой десятилетия, а ситуация 2018-2019 годов лишь добавила новую проблему такого же характера. Это и повлекло волну недовольств, обострив историческую память, вызвав новое негодование в ингушском обществе.

Отсюда и широкая гражданская мобилизация, массовое недовольство. Все это было ожидаемо. Тактически меры, предпринятые властями, погасили волну протестов. Изоляцию лидеров рассматривают как устрашение и сдерживание роста оппозиции на территории республики. И хотя протестные акции в республике таким образом, может, и остановили, но никак не недовольство.

Арест активистов привел к новым акциям и протестам, отклику общественности, более разбросанному географически. Подавленное недовольство усилилось и стало только шире, поэтому в стратегическом плане проблему решенной считать мы не можем.

«Власти пытаются репрессивными методами заглушить проявления болезни, но корень болезни не лечат»

– Несмотря на аресты лидеров протеста, само протестное движение не прекратилось в силу того, что поднимаемые лидерами проблемы имеют глубокие корни и они цепляют практически каждого жителя республики, неравнодушным не остается никто.

Лидеров наиболее активной части населения арестовали, и тем не менее, протестные акции и движения продолжаются. Самый явный пример тому – это «Неотложка», которую сейчас активно преследуют.

Жители консолидировались, чтобы собирать деньги, продукты питания, оказывать чисто человеческую поддержку семьям арестованных, финансовую поддержку самим арестантам. Все это говорит о том, что лидеры протеста как пользовались поддержкой населения, так и продолжают пользоваться.

Несмотря на то, что власти резко сменились, доверия новый глава Калиматов все еще не имеет. Единственное, чего добились власти – это отвлекли внимание простых людей от иных проблем. И теперь пытаются использовать капитал нового главы, у которого репутация уже далеко не такая стерильная.

Проблемы Ингушетии не решены! Я могу показать это на примере Пригородного района: все ингуши помнят, что это их территория, вопрос активно муссируется в обществе.

Арест лидеров оппозиции говорит о том, что власти пытаются репрессивными методами заглушить проявления болезни, но корень болезни не лечат. Ситуация в республике будет просто хронически развиваться, власти просто загнали его вглубь.

«Люди в Ингушетии разуверились в том, что от власти можно ждать законности или справедливости»

– Оценка последствий магасских событий зависит от того, какую, собственно, проблему решали власти. Если прекратить текущие массовые акции протеста, то их действия весьма эффективны. Насколько можно понять, никто в Ингушетии сейчас выходить на улицы не собирается. Это вообще достаточно известная политическая технология – переключить энергию протеста на помощь заключённым.

Если же говорить о долгосрочной стабильности общества, то действия власти, безусловно, контрпродуктивны. Я недавно вернулась из Ингушетии, и меня поразила там тотальность разочарования в любой государственной власти – что региональной, что федеральной.

Люди окончательно разуверились в том, что от власти можно ждать законности или справедливости. И, наверное, нужны титанические усилия государства, чтобы что-то в этом отношении изменить (далеко не только выпустить политзаключённых). Которые оно, естественно, предпринимать не собирается, ведь краткосрочная проблема, которая и вызвала силовой ответ, внешне представляется решённой.

Поэтому этот очаг недовольства будет тлеть, прорываясь всплесками типа решения тейпов бойкотировать голосование по поправкам в Конституцию или отдельными случаями радикализации. А в перспективе такая ситуация вполне может обернуться серьезной нестабильностью в регионе.

P.S. Как видим, все опрошенные «Шестым» эксперты сходятся во мнении, что начав репрессии в отношении лидеров общественного мнения в Ингушетии власть сама загнала себя в тупик. Социальные проблемы региона не решены, недовольство никуда не делось, оно лишь ширится и создает условия радикализации.

Антон Чаблин