Обвинение свидетельствует за обвиняемых — иллюзия или надежда на положительную перспективу?

Очередной «день сурка» для ингушских политзаключенных пройдет под монотонным чтением прокурором обвинительных материалов, в которых свидетели обвинения в обществе следователя говорили одно, а на очной ставке в суде признаются в прямо противоположном – это важная и обманчивая особенность судебного процесса по «ингушскому делу».

Здесь примечательно еще и то, что противоречивые свидетели обвинения не спешат четко обозначиться в причинах раздвоения своей позиции – страх, ненависть или корысть их толкнуло на то, чтобы стать причиной того, что сегодня на скамье подсудимых семь человек, которым грозят многие годы заточения в тюрьмах за требования соблюдения прав и интересов ингушского народа.

Когда их имена и их отношение к участникам протестов в Ингушетии (зафиксированные следователем с их слов и под их роспись) стали общим достоянием, какая-то часть из них — претендующая на некий статус в обществе или даже в собственной семье — поняла, что они не столько оговорили реальных авторитетов, сколько приговорили себя и свое положение в обществе.

Последующие события показали, что потеря совести, для них не значит потерю надежды на то, чтобы выйти сухим из воды. Здесь нашлось место тому, что они сумели угодить и обвинению, и защите. Без последующих попыток определиться какая из позиций принципиальная, а какая ситуативное недоразумение. Иначе они должны были или проявив мужество подтвердить свои обвинительные показания, или обвинить следователей в подмене или искажений их показаний и требовать расследования, или признаться в своих слабостях. Положение последних кто-то в соцсетях хорошо сформулировал следующим образом:

«Внятно объяснить почему вчера они говорили так, а сегодня по-другому мало кто может. Честно сказать: я оговорил этих людей, потому что мне стало страшно, потому что ко мне в шесть утра заскочили люди в масках, потому что у меня провели обыск, потому что я думал меня тоже арестуют…или потому что я испытывал к ним неприязнь — мало кто может. Они не знают, что правда многообразна, а ложь однотипна, а значит их отговорки судья слышал сотни раз.»

Не смотря на оптимистический настрой адвокатов защиты ингушских политзаключенных, эти свидетели обвинения, ходатайствующие за обвиняемых, создают иллюзию положительной перспективы исхода суда по «ингушскому делу». В свою очередь это притупляет бдительность общества в оценке намерений властей и адекватной реакции. Не говоря уж о том, что тут же идет и процесс реабилитации в глазах общества трусов, завистников и предателей.

Ахмед Бузуртанов