Реквием по Нефтекомплексу Ингушетии (часть первая)

Бывший руководитель «Ингушнефтегазпрома», на своей странице в Facebook опубликовал некоторые подробности печальной судьбы госпредприятия по добыче и переработке нефтегазовых ресурсов Ингушетии. Каждый новый руководитель республики считал своим долгом, перекроить структуру предприятия и внести свой вклад в разрушение экономической перспективы от использования нефтегазовых рсурсов республики. С приходом Калиматова ничего не изменилось — нефтекомплекс Ингушетии передан фирме с историей однодневки.

Аслан Хамхоев:

Нефтекомплекс республики Ингушетия был создан в 1993 году, путём объединения 8-ми структурных подразделений, входивших до этого в состав ПО «Грознефть»:

— Малгобекское нефтегазодобывающие управления, (МНГДУ);

— Карабулакское нефтегазодобывающее предприятие, (КНГДП);

— Малгобекское управление технологического транспорта, (МУТТ);

— Малгобекское геологоразведочное предприятие, (МГРП);

— Вознесенский газобензиновый завод, (ГБЗ);

— Вознесенская нефтеперекачивающая станция, (ВНПС);

— Карабулакское управление производственно-технического снабжения, (КУМТС)

— Малгобекское предприятие связи. (МПС).

Новое образование, ГУП «ГО «Ингушнефтегазхимпром», стало наиболее крупным, бюджетообразующим предприятием в республике. Доля налоговых поступлений нефтекомплекса в местные бюджеты в разные периоды достигала от 75 до 81 процента. Остаточные запасы нефти, включая разведанные, извлекаемые подтверждённые и прогнозные, составляли 14 млн. тонн. Это всё что осталось республике от 149 млн. тонн всех разведанных извлекаемых в советский период, запасов нефти. Вместе с ними, досталось нам и 575 нефтяных скважин, из которых 400 находилось в консервации, что было предостаточно самому молодому субъекту Российской Федерации для создания и развития экономики, новых производств и инфраструктуры. Удачное объединение нефтяных объектов, их компактное расположение, позволяло собирать, хранить, обрабатывать и транспортировать нефть по внутри промысловым и магистральным нефтепроводам до Чёрного и Каспийского морей с минимальными затратами. И наличие к тому времени собственных квалифицированных кадров, спецтехники, оборудованной производственной базы и энергоресурсов, обеспечивало решение сложных организационно-технологических задач.

Но очень скоро, навеянный неожиданно свалившейся на голову свободой, перестроечный дух стал быстро иссякать и адаптироваться к банальной борьбе за власть, материальные блага и привилегии одних, и повседневную борьбу за выживание, в основной своей массе, для других людей. Ринувшиеся во власть, весьма посредственные авантюристы и мошенники очень скоро заняли ключевые посты в республике и установили свои правила поведения и свой кодекс чести. Пронизанные насквозь лицемерием и жаждой наживы, беспринципные и безнравственные, новоявленные хозяева жизни стали методично разваливать, доставшееся в наследство республике, полуразрушенное хозяйство и социальную сферу. Нефтекомплекс с первых же лет превратился в источник их обогащения. Подбираемые по принципу личной преданности и родства, обезумевшим от неограниченной власти на местах, президентским окружением, генеральные директора, из года в год безжалостно грабили его активы и денежные средства. В наследуемом кресле генерального директора комплекса успели побывать: строитель, капитан дальнего плавания, охранник президента и транспортник с липовыми дипломами о высшем образовании, откровенный мошенник-воздушник, мельник, и прочие жулики, совершенно далёкие от специфики производства. Чем больше они «руководили», тем ощутимее был ущерб нефтекомплексу. Их под давлением нарастающих волнений в трудовых коллективах, увольняли, но опекаемые президентскими окружениями, они откупались от следственных органов, и уходили от ответственности. Круговая порука и коррумпированность руководства республики, гарантировали своим ставленникам не столько безнаказанность, сколько вызывающе богатое дальнейшее проживание и другие должности.

Мой первый приход на должность руководителя был самым коротким и длился с середины мая по начало августа 1998 года. И я не напрашивался на эту должность. Мне предложили её, как специалисту, хотя по образованию я не нефтяник, а нефтепереработчик. Я приехал первый раз в республику из-за любопытства к Аушеву, а меня определили в руководители, что было весьма удивительно и в духе того времени.

Но, с первого месяца работы, я столкнулся с личными интересами бизнесмена, Гуцериева М.С., внезапно оценившего очевидные перспективы развития Карабулакского нефтегазодобывающего предприятия (КНГДП). Он потребовал его себе в собственность по остаточной стоимости в три миллиона долларов США, что означало фактическое разорение всех остальных структурных подразделений нефтекомплекса и неминуемое сокращение рабочих мест. Я пытался доказать руководству республики, что уступив за бесценок 45% процентов добычи нефти с наиболее дебитными фонтанными скважинами, нефтекомплекс не сможет содержать остающиеся производственные объекты, на которые приходилось до 90 процентов общих производственных затрат! Убедил созданную Правительством РИ комиссию по приватизации Карабулакского НГДП в ошибочности такого шага, и согласился с тем, что всю ответственность за отказ в приватизации беру на себя. Поначалу, моя позиция была одобрена Президентом РИ, но через две недели, команда Гуцериева М.С., заправлявшего в республике всей экономикой, вновь нагрянула в управление нефтекомплекса, уже с указом на руках о приватизации Карабулакского нефтегазодобывающего предприятия.

Отказавшись подписывать документы о передаче предприятия, я подал заявление об увольнение и уехал из республики. Через полтора года, бывший Секретарь Совета Безопасности РИ, Б.С. Аушев сообщил мне, что этот указ был подложным, то есть, выполненным на президентском бланке с поддельной подписью! За моим увольнением последовал августовский дефолт 2008 года, который, видимо, и повлиял на дальнейшие планы и интересы Гуцериева. Но, поставив во главе предприятия своего человека, и взяв под контроль активы и реализацию нефти на экспорт, к концу 1999 года он оставил нефтекомплекс без прибыли и с долгами в 105 млн. рублей! Никакого обещанного роста нефтедобычи, обновления производства, роста заработной платы не состоялось!